Yuvel » Вс июл 18, 2010 3:41 pm
Авторы большого числа научных работ, традиционно считают, что степи Северного Причерноморья (включая Предкавкзье) с XI по XIV в. были населены кочевниками-половцами, часть которых после разгрома монголо-татарами в первой половине XIII в. ушла в горы, чем положила начало современным тюркоязычным горцам Северного Кавказа.(При этом, в историографии нет единодушного мнения о самоназвании половцев (см.: Плетнева, 1982, с. 61; Армарчук, 2000, с. 118–119); это либо «куманы» (Скржинская, 1986, с. 268), либо «кипчаки» (Мургулия, Шушарин, 1998, с. 88–93).
Но о каком этносе вообще можно говорить, если союзы племен, являющие собой феодальную народность, включающие в себя различные этнокомпоненты (Помимо половцев, в объединение племен, без сомнения, входили, оставшиеся в степи печенеги, гузы-торки, в Подонье и Предкавказье – аланы и касоги, не говоря об остатках племен, входивших в состав Хазарского каганата, исчезнуть бесследно которые не могли (Плетнева, 1982, с. 61; Атавин, 2008, с. 92), только начинают приобретать общие этнические черты, безусловно, главными из которых являются единый язык и культура, но формирование которых не было завершено (!) вследствие монголо-татарского нашествия в 20–30-х гг. XIII в.? (Процесс слияния этих этнических общностей в новое этническое образование был завершен уже внутри Улуса Джучи, о чем красноречиво свидетельствует в своем известном рассказе ал-Омари (см.: Тизенгаузен, 1884, с. 235).
В эпоху средневековья на территории Восточной Европы не существовало этнически «чистых» кочевнических объединений каждая следующая волна кочевников перекрывала предыдущую, включала часть населения с его собственной культурой, которая нетолько видоизменялась под давлением большинства, но и сама оказывала давление на нее. Это свидетельствует о сложности этнических и культурных процессов, проходивших в степи.
Таким образом, можно говорить исключительно о полиэтничности этих племенных союзов, по сути являвшихся этнически рыхлыми общностями и которые не успели сформироваться в новую этносоциальную общность – народ (см.: Гаврилина, 1986, с. 129, 130; Мургулия, Шушарин, 1998, с. 5, 6, 38).
Однако ситуация усугубляется тем, что большинство авторов безапелляционно обозначают кочевников XI–XIV вв. степей Северного Причерноморья этнонимом «половцы», а некоторые вводят и совсем уже надуманный термин «поздние половцы», и вытекающие из него вариации – «позднеполовецкий период» и т. п. Между тем, историографическое значение термина «половцы», употреблявшееся во времена П. Бурачкова, П.В. Голубовского, Д.А. Расовского и др. в качестве этнонима, изменилось и не приемлемо для исследований конца XX – начала XXI вв.
Как уже отмечено, в половецкое объединение входили разнородные этнические компоненты, которые к тому же все еще не выделяются по особенностям погребального обряда (Плетнева, 2003, с. 159). Сейчас же мы можем говорить только о погребальном обряде половецкого объединения XI–XIV вв.
В этой связи, мы отдаем предпочтение использованию «нейтрального» термина «средневековые кочевники» применительно к рассматриваемым материалам.
В целом же, хотелось бы надеяться, что в будущем терминология, применяемая к средневековым кочевникам, в том числе к кочевникам «половецкого времени», будет унифицирована, и не только на территории Предкавказья.
В.Н. Чхаидзе КОЧЕВНИКИ XI–XIV вв. В СТЕПНОМ ПРЕДКАВКАЗЬЕ: ВОПРОСЫ ТЕРМИНОЛОГИИ И ЭТНИЧЕСКОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ
Бог, ны теля, бачит звиттиля!