Последнее на сайте

Новости

Православный календарь






Казаки в Финляндии. Алексей Шкваров

Казачество с XVI по XIX века

Модератор: Старый

Казаки в Финляндии. Алексей Шкваров

Сообщение Старый » Сб янв 06, 2018 6:20 pm

«Приходя в деревню, казаки убивали тех, кого встречали там, насаживали на пики или рубили своими длинными саблями. Женщин сначала насиловали, а потом убивали. Не щадили даже детей, убивая их жестоким образом. Их либо пронзали пиками в колыбелях, либо вынимали из колыбелей и ударяли об стену так, что мозги разлетались по сторонам… Если казаки находили какого-нибудь подростка или юношу, то его забирали в плен в Россию. Большая часть дворов была сожжена, так что оставались только надворные постройки». И таких преданий, сохранившихся в финском фольклоре о годах Большого Лихолетья, как называют до сих пор Великую Северную войну (1700-1721гг.), множество. Устные и письменные рассказы всегда очень эмоциональны, но образ русского казака в западных источниках давно являлся синонимом насильника и грабителя, варвара и убийцы. Уже в 1705 году, в Стокгольме, вышла первая книга, называвшаяся «Правдивый отчет о нехристианском и жестоком отношении московитов по отношению к взятым в плен высшим и младшим офицерам, слуг и подданных Его Величества Короля Швеции, а также их жен и детей…», за ней, через два года, последовала другая, конкретно повествующая о физическом истреблении местного населения и разнообразных видах насилия над ним - «Выдержка из письма, отправленного из Штенау 20 июля 1707 г., об ужасающих поступках московитских калмыков и казаков».
В современных финских и шведских исследованиях уже отмечается, что Великое Лихолетье, как называлась Северная война, не было уж столь тяжким временем, как это представляло устное народное творчество и ранняя историография, хотя нельзя отрицать, что грабежи и насилие имели место. Но тем не менее, главными виновниками трагедии продолжают считаться казаки, поскольку они не относились «к цивилизованным солдатам».
Ряд современных российских историков разделяют мнение своих западных коллег, и даже применяют терминологию XX в., называя действия русской армии геноцидом, возлагая ответственность за это большей частью на казачество, которое «не обладало даже жалкими рудиментами средневековой рыцарственности и благородства».
Русская историография, повествующая о войнах между Россией и Швецией, происходившей на территории Финляндии или в других бывших шведских владений, за редким исключением, на этих вопросах старалась не останавливаться отдельно, а уделяла гораздо больше внимания внешнеполитическим или военным аспектам, и лишь сухо отмечая количество потерь и пленных с той и другой стороны, включая и угоняемое «в полон» местное население. Первое время, все подобные действия списывались за счет иррегулярных войск, т.е. казаков, калмыков, башкир и татар, что для большинства царских генералов представлялось одной дикой, плохо управляемой массой. Это с одной стороны подчеркивало пренебрежительное отношение к казакам и прочему иррегулярному воинству, а с другой, могло служить неким оправданием, перед «цивилизованной» Европой, как в лице союзников – саксонцев, датчан и поляков, так и противников – шведов. Хотя, генералы особо не стыдились своих «подвигов», касающихся разорения земель, находившихся под шведской короной, поскольку их действия были санкционированы сверху и являлись общепринятой тактикой ведения боевых действий на территории противника. Вслед за казаками, татарами, калмыками и башкирцами все чаще уходят в «поиск и разорение» регулярные драгунские полки. Но, порой, грозные окрики Петра, старавшегося хотя бы внешне изменить укоренившийся на Западе «варварский» облик Московии, давали возможность быстро все вины свалить на диких «черкасов», «казаков» или инородцев. Да и само казачество той поры – украинское (малороссийское), запорожское, донское, яицкое (уральское) жило по своим привычным законам-традициям, которые весьма отличались от тех, что были приняты в Европе. Само по себе понятие «право» в юридическом смысле для казаков было прецедентное, и не представляло собой некоего свода рукописных законов.
Историография более поздних конфликтов со Швецией, особенно войны 1741-1743гг., также открыто сообщала о «подвигах» своих войск, как регулярных, так и нет, против мирного населения, тем более что все данные публиковались, говоря современным языком, в СМИ, т.е. в Санкт-Петербургских Ведомостях.
Интересен тот факт, что с увеличением сопротивления населения Финляндии, особенно в войну 1808-1809гг., когда весной 1809 года благодаря мощнейшему партизанскому движению действия русских войск были на какой-то момент практически парализованы, это отнюдь не вызвало широкомасштабных карательных экспедиций или акций со стороны русских войск, в том числе и казачьих полков, хотя ответные меры были достаточно жестоки.
Военачальники всех рангов, зная о том, какая «слава» имеется у казаков, заслуженная или выдуманная пропагандой противника, зачастую использовали их, без малейшего угрызения совести, как фактор устрашения, выигрывая тем самым в психологическом поединке с врагами, оказывая давление на ход мирных переговоров и т.д. Так поступали в годы Северной войны, опустошая побережье Швеции, так поступали и в последующем, тем самым, поддерживая «репутацию» казачества. Но каждый такой набег, совершенный ли казаками или регулярными кавалерийскими и пехотными частями, являлся выполнением приказа.
Мирный период существования Великого княжества Финляндского в составе Российской империи с точки зрения истории присутствия русской армии и флота и отношения местного населения к ним, в том числе и казакам, освещен мало.
Последняя война 1808-1809 гг. была отмечена мощнейшим партизанским движением и соответственно жестокими карательными мерами против партизан, что добавило неприязни местных жителей к расквартированным войскам, как к завоевателям. В борьбе с партизанами казачьи части понесли также серьезные потери, и не церемонились в расправах с попавшими в плен. Все это сохраняло имидж «страшного» русского казака. Тем более, что по окончанию войны на территории Финляндии остались казачьи полки, непосредственно участвовавшие в боевых действиях. До 1814 г. вдоль побережья Ботнического залива (в Бромарве, Пори, Ваас, Торнио и Оулу) стояли казачьи разъезды полков Лощилина и Кисилева 2-го, а также Лейб-гвардии Уральская казачья сотня (до 1811 г.). В 1814-1817 гг. оставался один полк Кисилева 2-го со штаб-квартирой в Куопио. Однако, следует отметить, что никакой «мстительности» со стороны казаков документально не подтверждается. Отношения с местным населением складывались «обычным» для казаков образом. Исходя из того умозаключения, что они «защищают» жителей, а иначе в чем смысл их службы, в понимании казака, от возможного нападения некоего неприятеля, они находили возможным для себя порой поживиться от имущества местного населения. На самом деле такие ситуации возникали повсеместно, где казаки несли кордонную службу, а не только в Финляндии. Причем офицеры поощряли, а иногда и даже заставляли отнимать у местных жителей что-то необходимое для казачьей повседневной жизни. Например в 1816 г., есаул Поздеев донского полка Кисилева 2-го забрал безвозмездно у ленсмана Вазбеля сено для казачьих лошадей, за что пришлось через канцелярию генерал-губернатора взыскивать с виновного 15 рублей.
В 1822 г. в городах Хяменлинна, Нурмаярви и Раума размещается донской полк Скасирского, в том же году на смену ему приходит донской полк Денисова 6-го (до 1826 г.), который сначала (в 1822 г.) дислоцируется в Нурмаярви, затем разделяется и переходит в Лаппееранту и Торнио. В 1827 г. приходят донские полки Шамшева и Фомина. Полк Шамшева размещается в течении года в Ахвенанмаа, затем покидает Финляндию, полк Фомина расквартируется в Хельсинки, Ханко, Хямянлинне, Турку, Оулу и Торнио. В эти же годы в Хельсинки начинается строительство казарм для жандармов и казачьих частей, что свидетельствует о возложении на казачьи части помимо традиционного боевого охранения дополнительных обязанностей – жандармско-полицейских. Их также привлекают к «учинению телесных наказаний».
Характер взаимоотношений и поведения казаков не претерпели особых изменений: в 1825 г. какие-то «обиды» крестьянам близ Систербека (Сестрорецка) были нанесены офицерами и казаками полка Денисова 6-го, в 1841 г. «конфискованы» 240 лисьих мехов близ Торнио казаками полка Фомина.
Надо отметить, что финны в долгу не оставались – в 1810 г. за что-то был избит крестьянами урядник Симонов, а у казака Пупкова в том же году крестьянином Габриелем Лемпо украдена лошадь, в 1831 г. избит, стоявший на часах у шлагбаума в Торнио, казак Богданов, в 1864 г. в Куопио совершено «насильство четырьмя работниками» в отношении казаков Мурзина и Попова и т.д.
Определенный интерес вызывает документ от 12.01.1817 «О доставлении сведений о мальчике Иоганне, отданном по условию для воспитания казаку Василию Арешкину, и вывезенном им на Дон». Речь идет об усыновлении ребенка, что означало, прежде всего, то, что мальчик становился уже не финном, а природным казаком, получая даже отчество и фамилию усыновителя. И на основании этого, абсолютно не сомневаясь в правильности своего решения, казак Василий Арешкин (из полка Кисилева 2-го) вывез его на Родину, т.е. на Дон. Известный военный юрист Н.М. Харузин, изучая обычное право в Донском Войске, подчеркивал насколько серьезно в казачьей среде смотрели на факты усыновления чужого ребенка.
Старый
 
Сообщения: 1734
Зарегистрирован: Пт июл 03, 2009 4:14 am

Re: Казаки в Финляндии. Алексей Шкваров

Сообщение Старый » Сб янв 06, 2018 6:21 pm

Письма из 1715 года
Алексей Шкваров
Мой коллега из Исторического архива Эребру (Швеция) поведал мне интересную историю, связанную с одним русским перебежчиком, появившимся у шведов в начале осени 1715 года и, заодно, переслал ряд писем, распоряжений русского командования, которые тот захватил с собой, дабы мы помогли их прочесть.

Согласно шведским документам, данный перебежчик назвался Спиридоном Вокрионовым (Spiridon Wokrionoff). На допросе, он показал, что родился в Вильно, затем, в возрасте 6 лет, переехал в Смоленск. Позднее поступил на службу в качестве писаря, а затем и капитана стрельцов в Астрахани. В Финляндии оказался в 1712 году вместе с русской армией в качестве адъютанта некоего «пана гетмана Андрея Черского», командовавшего там какими-то «черкасскими» казаками. Поскольку вышеуказанный «пан гетман» скончался летом 1714 года, то, как показал Спиридон, у него начались проблемы из-за его вероисповедания – он был католиком. Его якобы преследовали, грозились арестовать, и по этой причине, он решил бежать из Остроботнии, приблизительно в 4-х милях от Васа, что ему вполне благополучно удалось. Спиридон добрался до Торнео и сдался шведам. Помимо захваченных с собой приказов командовавшего русской кавалерией генерала Федора Чекина, большинство из которых адресовались некоему сотнику Пономареву, с ним были несколько писем адресованных и ему, где он именовался Спиридоном Варфоломеевичем.

Помимо этого, на допросах, Спиридон показал, что по состоянию на 1715 г. силы русских в Финляндии состоят из 17 полков, в том числе, 4-х кавалерийских и 3-х казачьих. По заверению Спиридона все казачьи силы состояли под начальством того самого «пана гетмана Черского» и насчитывали в начале завоевания Финляндии 1600 чел., но в 1715 году сократились до 600 чел.

Загадочна личность самого «пана гетмана Черского», как и упоминание о «Черкассах», коими именовали малороссийских казаков. Сам Андрей Черский упоминается всего лишь несколько раз в документах канцелярии Ф.М. Апраксина за 1712, 1713 и 1714 гг. 25 июня 1714 года Черский скончался в Гельсингфорсе (Донесение Апраксина Петру I от 2 июля 1714 г.). Ни в русских, ни в малороссийских источниках, более это имя не встречается. Сам же «титул» казачьего начальника – «пан гетман» как бы указывает на его принадлежность к малороссийскому казачеству, а фамилия – на польское происхождение. Однако, нет никаких абсолютно сведений о присутствии на финляндском театре ни гетманских, ни слободских казаков в это время. Они появятся намного позднее, в 1720 г., в качестве рабочей силы.
В 1710 г. в Прибалтике, под Ригой, находился кампанейский полк Адриаша Маламы, в полном составе сдавшийся в плен после Полтавы и откомандированный позднее на о. Эзель. Все остальное малороссийское и слободское казачество было задействовано на юге – по отражению набегов мазепинцев и запорожцев, участию в Прутском походе и т.п.
В документах того времени, (в основном, канцелярии Ф. Апраксина (РГА ВМФ Ф. 233) и Меншикова (Архив СПбИИ РАН).

В тоже время имеются эпизодические упоминания о донских казаках при взятии Выборга и Кексгольма, а также несущих разведывательную и охранную службу

Можно предположить, что Ф.М. Апраксин в 1711 г. командовавший войсками вдоль Белгородской черты, возвратившись в Ингерманландию, захватил с собой какое-то количество малороссийских казаков во главе с этим самым Черским, или же, исходя из польской фамилии «пана гетмана», а также католического вероисповедания его адъютанта Спиридона, это был отряд польских казаков, переданный Апраксину от союзника - короля Августа II. Можно высказать иное предположение – «титул» шутливый, плюс неправильное написание фамилии – «Чирской, Терской» и т.п., более распространенной на Дону, Яике, Тереке. Однако, в таком случае, наличие адъютанта – католика представляется невозможным.

В 1712 году предпринимается первый поход в Финляндию, в котором участвуют 4 драгунских полка, губернаторский «шквадрон», казаки (?) Черского и 8 пехотных полков. Армия дошла до Абборфорса, развернулась и, разорив местность в 40-верстной полосе, возвратилась обратно к Выборгу.

В 1713 году планируется двойной удар – готовится десант 36 пехотных батальонов и 150 казаков – «взять на скампавею лошади по две и более…», а также пеший марш от Выборга из тех же драгунских полков, усиленных 2 батальонами пехоты – всего 6492 чел, при общей численности отряда около 7000 чел. Отсюда можно предположить, что в распоряжении начальника кавалерии князя Волконского было около 500 казаков.

19 февраля 1714 года состоялось заключительное (второе, из двух) сухопутное сражение в Финляндии при Стур-Кюро (называется также при дер. Лаппола или Напуя – в швед. историографии), в котором принимало участие свыше 1000 донских казаков атамана Василия Фролова, незадолго до этого подошедших с Украины и, по мнению, шведских и финских историков, сыгравших решающую роль. Об участии именно донских казаков свидетельствует грамота Петра I атаману В. Фролову от 23 мая 1720 года, где сказано, что «ты, войсковой атаман… был с тысячей казаков в Финляндии и в генеральном сражении под Азой (г. Васа, недалеко от Стур-Кюро) послужил радетельно…».

Как уже упоминалось неизвестный «пан гетман» скончался в июне 1714 г. в Гельсинфорсе, при этом все казачьи отряды действовали на севере и в центре Финляндии, где находился позднее и его бывший адъютант. Судя по письмам, адресованным самому Спиридону, исполнял он некие личные поручения отдельных командиров.

Вот примеры этих посланий:

Господин сотник Спиридон Вохромеевичь.
Как прибудет донских казаков сотник с тритцатью человеки козаками, каменду свою, котороя при тебе прикожи оному сотнику дать, а сам изволь ехать с поменутыми тритцатью человеки ехоть в Гамелькарбию. И против писма генаральнова в Гамелькарбис возми писмо. А оное генаральная писмо послано к тебе с тем сотником […] то писмо прочесть […] оставь у оного сотника //
А как прибудешь от Гамелькарби, поменутое тое генералнаго писма привези до князя Якова Ивановича Лабаного-Растовскаго (?) с теми казаками с тритцетью человеки.
Слуга твой Иван […] кланяюсь.
Маия 15 дня 1715-го.
Кирка Вера (?)


Спиридон Ворфоломеевич, здравствуй.
Приказал господин полковник у вас просить, ушли у него три девки, а, чаю, ваша милость знаешь сам оных девак, которые жили при господине полковнике. Одни из Уллы, другая из Гамеркарбис, третья из Якупштата. Из Уллы Катря, из Гамеркарбис Пета, из Якупштата Маргета. Пожалуй, постарайся как можно, за что господин полковник сам рад служить вашей милости.
Также которые козаки от вашей милости будут ездить для збору провианту, пожалуй, прикажи им постаратца, чтоб поймали, и за работу, пожалуй, посули им, что надлежит, а к нам о том отпиши, ежели поймают, мы к вам денги пришлем. Также и тутошним жителем, пожалуй, поговори, и пастору закажи, чтоб как можно поймал. //
Пожалуй, пожалуй, постарайся, за что сам господин полковник должен платить вашей милости, также и мы ради вашей милости отслужить стократно.
Слуга ваш Григорей Александров.
Августа 3 дня году 1715. Никарбис.

В остальном, судя по всему, Спиридон исполнял обязанности курьера, передавая в различные партии приказы генерала Чекина - в доставленных шведам письмах фигурирует фамилия некоего сотника Пономарева.


Сотник Пономарев, которых мужиков пошлет бурмистр для искания пастора в Торнео, двух мужиков на лодках, у оных осмотри, нет ли каких писем, и чтоб были посланы мужики, которые старые, а не молодые, и скажи бурмистру, чтобы никаких писем об обращении нашем с ним не писал, а сам к нам приезжай немедленно.

Генерал-маиор Чекин.
Июля в 22 день 1715 году. Кирха Сторкюро.

Сотник Пономарев,
Письмо Ваше до рук наших дошло. Ответствуем - на море караул до указа не ставь понеже сюда прислан от нас будет капитан с казаками с тремя сотнями человек.
По получению сего отпиши же мне не умаляя, не убояся сам всю правду, как ходили весной в партии с капитаном Глебовым. Из той партии, как пришли в местечко Гамеркарбий капитан Глебов из местечка Гамеркарби тебя за скотиной посылали за Гамеркарбием у где збирать скотину. Блюди помноголь той скотины собрал погодиям. Отпиши в правду из того не утаи ничего.
А ежели что запрячешь или что утаишь а про то сыщут как в Гамеркарби будем и станут челом бить мне или о скотине то будешь наказан жестоко. Отпиши нам в правду не бояся ничего понеже ты был послан не сам командир. Бурмистру скажи чтоб прислал от капитана в Никарбий казака тот час.
Генерал Чекин. Августа 19, 1715 года. Из Кирха СторКюро.

Что касается численности армии, то в отношении, как кавалерии, так и пехоты, можно утверждать о том, что Спиридон не обладал достоверной информацией. По состоянию на 1715 год в Остроботнии находились 7 драгунских полков: Нарвский, Луцкий, Вологодский, Вятский, Олонецкий, Тверской и Тобольский (бригада Чекина), около 1000 казаков, а также 3 пехотных полка, под общей командой генерала Брюса.

Что можно сказать о реальности тех угроз, что получал Спиридон Варфоломеевич, и кои «вынудили» его пойти на измену. Если его периодически назначали командовать какими-то отдельными партиями донских казаков, то это вполне вероятно, тем более, что он тоже выдавал себя за «казачьего» сотника.

В целом, из всех провинций Остроботния подверглась наибольшему разорению, в соответствии с «инструкцией», хотя в 1714 г. жители обращались с прошением, что жить им «под протекцией Государя и тому прошению были даны универсалы». Однако, отсюда же было вывезено в Россию наибольшее число людей – 4617 чел. (ок. 80%). В 1715 году здесь было конфисковано 40 тыс. бочек зерна «по продовольственным соображениям». (РГА ВМФ Ф. 233. № 94. Л. 268-280). С местечком Гамла-Карлеблю также связаны и наиболее леденящие душу легенды, что «людей забивали, как скот, так что кровь и трупы были видны повсюду на улицах». Красивых женщин использовали, как прислугу во всех смыслах, (об этом упоминается в письме Спиридону).
Старый
 
Сообщения: 1734
Зарегистрирован: Пт июл 03, 2009 4:14 am


Вернуться в Золотой век

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: GoGo.Ru [Bot] и гости: 1

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ Яндекс.Метрика