Последнее на сайте

Новости

Православный календарь






Калмыки и Булавин

Казачество с XVI по XIX века

Модератор: Старый

Калмыки и Булавин

Сообщение Старый » Вт май 05, 2020 9:30 am

Калмыки и Булавин
Статья кандидата исторических наук Владимира Тепкеева, сотрудника Калмыцкого научного центра РАН

**************************************************************************

Несмотря на всестороннее исследование в отечественной историографии истории Булавинского восстания, роль калмыков в этом событии полностью не изучена. Документы того периода буквально пестрят разрозненными сведениями о ближайших кочевых соседях Донского казачества, но исследователи обходили вниманием эту тему. Возможно, это было связано и с наследием советского прошлого, когда требовалось показать вклад калмыцкого народа в войнах России или народных движениях против царизма. При этом особо старались не акцентировать внимание на участии калмыков непосредственно в подавлении антиправительственных выступлений народных масс. Особенно это видно на примере восстаний на юге России второй половины XVII - начала XVIII вв.

В данной работе не планируется рассматривать всю историю взаимоотношений казачества и калмыков, которая в течение второй половины XVII в. носила весьма сложный характер. Совместные военные походы калмыков и Донских казаков против общего неприятеля часто сменялись жестокими взаимными столкновениями, сопровождавшимися убийствами, захватом пленных и угоном скота. Учитывая, какая на юге России была сложная, чреватая конфликтами, обстановка, московское правительство в столкновениях калмыков и казаков всегда выступало в роли миротворца. Взаимные набеги, сопровождавшиеся погромами калмыцких улусов или казачьих городков, как правило, всегда заканчивались мирными переговорами и обменом пленных.

В начале XVIII в. отношения между калмыками и Донскими казаками продолжали оставаться напряженными, и конфликты имели место еще до начала восстания. Так, в августе 1707 года дербетский тайша (калмыцкий князь) Мунко-Темир сообщал в Приказ Казанского дворца, в чьем введении находились «Калмыцкие дела», что после отправки своего сына Четеря с войском на русскую службу в Польшу, на его улус, кочевавший по Волге, совершили нападение многочисленные казаки и отогнали два табуна лошадей. Тайша весьма серьезно воспринял эту угрозу со стороны казаков, так как имел сведения о готовящемся их новом выступлении на калмыков. Именно этот случай и стал поводом в отзыве им калмыцкого войска Четеря и Чимета, которое, повернув с пути в Тульском уезде, двинулось в обратном направлении, подвергнув разорению повстречавшиеся казачьи городки. На запрос из Посольского приказа о разъяснении, на каком основании казаки выступили против калмыков, и на требование вернуть отогнанные калмыцкие табуны, в Войске Донском ответили, что их казаки не имеют отношения к этим нападениям. По их мнению, в этом участвовали «астараханские изменники, а называютца те воры их донскими казаками». В Войске подтвердили факт жестоких нападений калмыков Четеря и Чимета на их территорию: «Многие их городки разорили и казаков мужеска полу в смерть били т кололи, а женску полу и девок в неволю брали и многое разорение починили, а на них де затевают напрасно». Атаманы и казаки обратились с официальной жалобой в Москву на нападения калмыков Аюки и Мунко-Темира.

Булавинское восстание началось в ночь на 9 октября 1707 года с нападения отряда Кондратия Булавина на царский карательный отряд возле Шульгинского городка и убийства князя Юрия Владимировича Долгорукого. Однако восстание не сразу получило широкое развитие, так как уже в конце октября Донской войсковой атаман Лукьян Максимович Максимов, в том числе и при поддержке Донских калмыков, на реке Айдар разгромил повстанцев. Судя по списку участников, в том походе с калмыцкой стороны участвовал только Батыр Тайджи, который не входил во владение Аюки-хана и кочевал от него отдельно, но в составе Войска Донского. За свои заслуги в разгроме Булавинцев он получил отдельно из царской казны 200 рублей. Возникшей сумятицей на Дону воспользовались некоторые калмыцкие тайши. Как сообщали в Москву из Войска, 3 ноября 1707 года из-за Волги тайши Четерь и Чимет во главе 5-тысячной конницы перешли Дон в районе между Раздорским городком и Мелеховым и недалеко от Черкасска, на реке Тузлов, совершили нападение на Донских кочевых калмыков, захватив примерно 400 кибиток, в основном женщин и детей, и, отогнав весь скот, «многих в смерть побили». Все это сопровождалось разорением казачьих городков по Дону, Донцу, Хопру, Бузулуку и Медведице. Атаман Лукьян Максимов пытался организовать преследование напавших калмыков, но из-за очередной угрозы со стороны Булавинцев был вынужден вернуться. По словам казаков, они не смели без государева указу совершить ответные военные действия против калмыцких улусов.

Во многом разорению и захвату Донских калмыков способствовало и то, что в это время многие их служилые люди еще летом этого года отправились на службу в Польшу. В работе П.П. Ламбина приводится коллективная просьба походных Донских калмыков на имя светлейшего князя Александра Даниловича Меньшикова, командовавшего русскими войсками в Польше: «Которые калмыки кочуют за Волгою, и они забрали на Дону наших жен и детей в полон и дома наши разорили и что было пожитков, то все забрали, и мы о том просим вашего светлейшего и милостивейшего указу, чтоб нас, сирот своих, отпустить домой на Дон и отыскать бы нам у тех калмыков жен своих и детей, хотя на окуп выкупить и чтоб они, калмыки, не запродали наших жен и детей в дальние страны».

В числе пострадавших от действий Четеря и Чимета был и кочевавший на Дону Батыр Тайджи. В своих письмах к государю Петру Алексеевичу он сообщал, что в результате их нападения были взяты в плен две его жены, два сына и дочь, а также 1 100 человек, захвачены 160 панцирей и 10 200 голов скота. Батыр Тайд-жи клялся в верности государю и ставил себе в заслугу участие в недавнем сражении с Булавинцами, в ходе которого он лично в бою из пищали убил двух повстанцев. Оставшись без снаряжения и лошадей, он и его сын Джумба просили власти оказать им материальную поддержку. Однако российские власти не спешили ответить карательными мерами против Четеря и Чимета, поскольку были заняты подавлением казачьего восстания. В то же время не исключалось и возможное использование военной помощи этих тайшей против Булавинцев. Войсковому атаману напрямую указывалось как можно быстрее связаться с указанными тайшами и привлечь в свою пользу их военные силы. В противном случае, если калмыки войдут в согласие с Кондратием Булавиным и далее будут разорять казачьи городки, провести против них ответные карательные действия.

Потерпев поражение, Булавин и его сподвижники, перезимовав в Запорожье, с началом весны 1708 года постарались поднять восстание на новый уровень. В марте повстанцы захватили Пристанской городок, который стал центром восстания и куда стекались многочисленные повстанцы, избежавшие в течение зимы разгрома царскими войсками. В это же время возобновились столкновения донских повстанцев с калмыками. 12 марта 1708 года 2 тыс. повстанцев во главе с Игнатом Некрасовым на лодках и конными внезапно атаковали улус Аюки в урочище Сасыколь, ниже Черного Яра. Нападение было настолько неожиданным для калмыков, что казаки их «повоевали людей, посекли и в полон поймали». Аюка, имея при себе небольшое количество людей, не смог организовать какого-либо сопротивления и отошел вглубь степи. Он срочно отправил ведомость о нападении в Астрахань, к царскому посланнику - стольнику Ивану Бахметеву. Незадолго до этого стольник приезжал к Аюке с царским указом выставить 20-тысячное войско против башкирских повстанцев и направился в Астрахань за военными припасами для будущего калмыцкого похода в Башкирию.

Иван Бахметев срочно выехал к Аюке, кочевавшему в 200 верстах от Волги. Последнее событие настолько потрясло калмыцкого хана, что он стал высказывать сомнения по поводу возможности выставить слишком большое количество войска против башкирских повстанцев из-за сохранявшейся угрозы калмыцким кочевьям: «многое разорение от казаков, казахов, каракалпаков и башкир». По просьбе Аюки, Иван Бахметев выехал к Волге, чтобы разыскать нападавших воровских казаков и забрать у них «калмыцкий полон», но не застал там Булавинцев. Главной целью Булавинцев в это время, конечно, были не калмыцкие улусы, а столица донского казачества - Черкасск.

Войсковой атаман Лукьян Максимов также вокруг себя собирал силы, состоявшие из 8 тыс. человек, куда входили и калмыки. 7 апреля противоборствующие стороны сошлись на реке Лисковатка, между Паншинской и Голубинской станицами. Однако 9 апреля, когда начался бой, многие казаки из отряда Лукьяна Максимова перешли на сторону повстанцев, что в конечном итоге и решило исход битвы. Атаман бежал в Черкасск, а его войско было деморализовано, и Булавину ничего не оставалось делать, как двинуться, не встречая какого-либо сопротивления, на столицу Донского казачества. 1 мая вспыхнуло восстание в самом Черкасске, и Булавин занял город. С этого времени власть полностью перешла в руки повстанческого предводителя, были казнены Войсковой атаман и его помощники, произведена конфискация церковных денег и т.п., а 9 мая новым Войсковым атаманом на Круге был избран Кондратий Афанасьевич Булавин. Есть сведения, что к моменту взятия Булавиным Черкасска под городом в это время кочевали 1 700 калмыков из улуса Аюки. Они оказали вооруженное сопротивление Булавинцам, но ввиду численного перевеса повстанцев вынуждены были отступить в степь и уйти в район Саратова.

В целом отношение Булавина к калмыкам было отрицательным. Это касалось не только Донских калмыков, поддержавших атамана Максимова и участвовавших на его стороне во всех сражениях против Булавинцев, но и «аюкинских» калмыков, которые своими набегами разорили немало казачьих городков. Такой вывод можно сделать из нескольких документальных свидетельств того времени. Во-первых, после взятия Черкасска Булавин отправил своего ближайшего сподвижника Игната Некрасова во главе 5-тысячного отряда на Волгу против калмыков Аюки. Во-вторых, в письмах к кубанским владельцам Хасан-паше и Сартлан-мирзе Булавин предлагал не только мир и сотрудничество, но совместное военное выступление против калмыков. Некоторые из Донских калмыков, избежавших разгрома и пленения, нашли убежище в крепости Азов, откуда совершали нападения на повстанцев. Сохранилось письмо Кондратия Булавина, адресованное азовскому губернатору Ивану Андреевичу Толстому, где он жалуется на этих калмыков, отогнавших у Булавинцев из-под Черкасска табун лошадей. Булавин прямо угрожал им: дескать, в случае невозврата лошадей, он казнит всех их калмыцких женщин, детей и других родственников, находившихся у него в заложниках. Это подтверждает и наличие у повстанцев «калмыцкого ясыря», который они активно продавали приезжавшим в Черкасск туркам и кубанцам.

Не имея возможности снять значительные силы регулярной армии с фронтов Северной войны и кинуть на подавление восстания, за короткий период была сформирована 32-тысячная армия из дворян и служилых людей под командой гвардии майора князя Василия Владимировича Долгорукого. 28 апреля 1708 года правительственные войска под командованием стольника Степана Ивановича Бахметева на реке Курлак разбили повстанческий отряд Лукьяна Хохлача. Мобилизацию войск против повстанцев организовали изюмский полковник Федор Владимирович Шидловский и калмыцкий хан Аюка. Активизация правительственных сил заставила Булавина действовать более решительно и направить отряд Семена Драного в район Северского Донца, к Изюму, а отряд Игната Некрасова на Волгу. Готовился удар и по Азову, но, как сообщал азовский губернатор Толстой, в период подготовки «судовая сволочь <.. .> черкасские бурлаки и кабацкие ярыжки» под командой атамана Павлова и Некрасова, взяв пушки и другое оружие, двинулись «для добычи» на Волгу. Против калмыков Аюки должен был действовать отряд Некрасова. Также действия этого отряда должны были поднять на антиправительственное выступления все народы Поволжья и, возможно, соединиться с башкирскими повстанцами, которые в это время выступили в районе Уфы. Стольник Иван Бахметев лично общался с посланцем тайши Чакдорджаба, Загалдаем, который виделся с башкирами в Яицком городке и которому они по секрету сообщили о якобы имевшем место их общении с Булавинцами.

По мнению В.И. Лебедева, саратовское направление Булавинцами было выбрано не случайно, поскольку у Саратова они могли бы объединиться с восставшими башкирами, татарами, мари, вотяками. 13 мая повстанцы захватили крепость Дмитриевск на реке Камышинка, где им достались артиллерия и боеприпасы. Превратив его в базу своих дальнейших действий, Булавинцы направились в сторону Саратова. Освещение действий восставших под Саратовом стоит отдельного внимания, поскольку в литературе сообщения об этом весьма размыты. По сведениям исследователя Булавинского движения Н.С. Чаева, первый приступ к Саратову, под руководством Хохлача, окончился неудачей. Второй, для участия в котором ожидался приход отряда Некрасова, не осуществился по причине неожиданного нападения калмыков, изменивших Булавину и шедших теперь к Аюке по направлению к Саратову. Калмыки разбили отряды Хохлача и Некрасова и заставили их отступить к Дмитриевску. Однако документы того времени дают более точную и развернутую картину тех событий, развернувшихся под Саратовом. По показаниям участвовавших в саратовском походе пленных Булавинцев, первым к Саратову подошел отряд атамана Хохлача в количестве 700 человек. По Волге двигался отряд в 300 человек на стругах атамана Т. Трофимова, но который так и не успел соединиться с основными силами и вернулся обратно на Камышинку.

Потерпев неудачу в первом приступе к крепости, Хохлач отвел свой отряд и стал дожидаться подкрепления во главе с Некрасовым. В день объединения отрядов повстанцев, по словам пленных, к Саратову подошли «бузовые калмыки» с целью войти и укрыться в городе. Однако они не были пропущены за крепостные стены, и калмыки совершили нападение на повстанцев: «От Саратова били и бой де великой учинили, и казаков де они калмыки побили со 100 человек, и они де казаки атаман Лунька и Игнашко с конными казаками, не устояв против калмыков, побежали на Дон». Под «бузовыми калмыками» здесь имеются в виду Донские войсковые калмыки, которые так и не присоединились к восставшим и были на стороне Войскового атамана Лукьяна Максимова. По всей видимости, после разгрома сторонников Максимова они искали безопасного места от преследований Булавинцев и пытались скрыться в Саратове, куда их так и не пустили. Очевидно, что Н.С. Чаев ошибся в оценке их деятельности, посчитав их участниками восстания, которые изменили Булавину и перешли на сторону правительства. На самом деле войсковые калмыки сохранили верность правительству, но после поражения атамана Максимова были вынуждены скрываться от преследований Булавинцев. Часть из них успела укрыться в Азове, другие бежали под защиту Аюки. Однако в материалах «Калмыцких дел» отложились более подробные сведения о столкновении калмыков с Булавинцами под Саратовом.

22 мая 1708 года из Казани к Аюке прибыл саратовец Григорий Микулин с листом, где сообщалось, что Булавинцы во главе с Некрасовым вошли в Дмитриевский и далее направляются на Саратов. На основании этого калмыцкий хан просил правительство отправить вооруженные силы против указанных повстанцев. Сложность выполнения этой просьбы заключалась в том, что по государеву указу Аюка должен был направить в Башкирию для подавления восстания 20-тысячную конницу, и свободных сил, чтобы двинуть их на Саратов, уже не имелось, поскольку охрана калмыцких улусов также требовала большого внимания. По этому вопросу у Аюки было совещание со стольником Иваном Бахметевым, который как раз и отвечал за организацию башкирской экспедиции калмыков. После совещания было принято решение, чтобы половину от 20-тысячного калмыцкого войска отправить под Саратов, а другую половину двинуть в Башкирию.

Войско, направлявшееся под Саратов, возглавили тайши Четер и Яман. Иван Бахметев лично приказал Яману за четыре дня с войском добраться до Саратова, переправиться через Волгу на правый берег и «над ворами промысел чинить». В документах имеются свидетельства и о действиях той самой группы «бузовых калмыков», подошедших к Саратову со стороны Дона. На самом деле это были не Донские войсковые калмыки, а конный отряд из 800 ханских калмыков во главе с Даши-Батуром. Под Саратовом они объединились с войском Ямана и разгромили Булавинцев. Далее они участвовали в погроме казачьих городков и преследовании остатков повстанцев в степи вплоть до Камышинки. Из отписки стольника Ивана Бахметева от 2 июня 1708 года известно, что Даши-Батур со своими людьми в количестве 1 700 всадников были из владения хана Аюки и кочевали на Дону, где на стороне проправительственных сил вступили в борьбу с Булавиным. После захвата повстанцами Черкасска эти калмыки отступили к Саратову и приняли участие в разгроме полуторотысячного отряда Некрасова. По данным Ивана Бахметева, в столкновении с калмыками под Саратовом казаки потеряли 200 человек и много раненых, в качестве трофеев калмыкам достались 350 лошадей с седлами и вооружением. Разгромленные Булавинцы - кто конным, а кто пешим - по правому берегу бежали вниз по Волге.

Кроме отряда Даши-Батура в этом районе находились и другие калмыцкие отряды, направленные Аюкой: в 50-ти верстах выше Саратова они переправлялись на правобережье и двигались в сторону города. Из письма казанского коменданта Никиты Алферовича Кудрявцева на имя светлейшего князя Александра Меньшикова известно, что к тайшам для переговоров военной помощи против Булавинцев был отправлен саратовский воевода Никифор Беклемишев. В письмах, адресованных к Аюке, Менке-Темиру и Чимету, указывалось, «чтоб они великому государю послужили и воровских казаков воровство искоренили, также как служили и усердие показали над астраханские бунтовщики». По сведениям Кудрявцева, Аюка и другие владельцы против Булавинцев под Саратов выделили 4-тысячное войско под командованием Менке-Темира и Ямана.

Некоторые детали переговоров Беклемишева с калмыцкой стороной стали известны позже, уже из содержания письма хана Аюки, адресованного боярину Борису Алексеевичу Голицыну в январе 1709 году. На просьбу саратовского воеводы выделить ему часть калмыцкого войска для защиты города от Булавинцев, и что якобы по этому делу имеется особый государевой указ, вызвали у Аюки большое сомнение. Он отправил, как ранее и планировал, 20-тысячную конницу во главе с пятью крупными владельцами на подавление башкирского восстания, а под Саратов указал идти только тысячному отряду под командой Ямана и Муклай-Батура. Однако Беклемишев с этим не смирился и лично предпринял переговоры с отдельными калмыцкими тайшами. В частности, ему удалось уговорить прийти на помощь Саратову Чимета, Дон-дук-Омбо и Менке-Темира, который отправил вместо себя своего сына Четера2. В итоге Беклемишеву удалось сформировать сводное конное войско из отрядов различных калмыцких владельцев. Все они двинулись разными дорогами к Саратову и смогли там переломить ситуацию в пользу правительственных сил. Действительно, в разгроме Булавинцев на Волге большая заслуга принадлежит и другим калмыцким тайшам, в частности, Четеру и Чемету. Подробности этого мы находим из письма самого тайши Чимета к боярину Голицыну в августе 1708 года, из которого известны обстоятельства военных действий калмыков под Саратовом.

Первоначально, по государеву указу и по велению Аюки, калмыцкое войско готовилось выдвинуться в Башкирию для подавления восстания, но по просьбе саратовского представителя Алексея Шахматова Чимет выдвинулся под Саратов, куда уже подошли Булавинцы. По мнению Чимета, если бы повстанцы захватили бы Саратов, то, вероятно, и «иным государевым городам зделают беду немалую». Чимет и Боясхулак во главе войска из 4,5 тыс. всадников подошли к городу, но до их прибытия основные силы Булавинцев уже были разбиты. Как сообщалось ранее, под Саратовом повстанцы были разбиты отрядом тайши Даши-Батура. В то же время, как сообщал Чимет, по другой дороге к Саратову двигался со своей конницей дербетский тайша Четер, которому удалось встретить и разгромить 3-тысячный отряд Булавинцев, 500 человек из которых были убиты.

Из отписки астраханского воеводы кн. Петра Ивановича Хованского в Приказ Казанского дворца в октябре 1708 года известно, что войско калмыков-дербетов, помимо тайши Четеря, сына Менке-Темира, также возглавляли владельцы Цюрюм-Батур и Соломан-Дарчи. Воевода Хованский, двигаясь из Казани, направил этих тайшей под Саратов и впоследствии их действиям дал высокую оценку: «великому государю службу свою показали верную, и стояли крепко и бились мужественно». Потери Булавинцев после этого сражения, по данным Хованского, составили 300 человек убитыми и 200 раненными, калмыки захватили у казаков 16 бунчуков: «и о той их храбрости значат взятые языки».

От Саратова войско Четера двинулось вниз по реке Медведица к Дону. Это было крупное сводное формирование, насчитывавшее примерно 5 тыс. всадников, 1,5 тыс. из которых принадлежали конкретно Четеру. По пути следования к Дону им удалось разгромить один из отрядов Булавинцев, уничтожив примерно 250 казаков и ранив 100 человек. В качестве доказательства своей победы Четер привез стольнику Ивану Бахметеву 9-ть знамен, захваченных у казаков, и 250 правых ушей, срезанных у погибших Булавинцев.

Разбив и рассеяв по степи отряды Хохлача и Некрасова под Саратовом, калмыцкие войска, возглавлямые тайшами, совместно с сотней саратовцев под командой Алексея Шахматова двинулись на Камышенку, где в составе войска Хованского приняли участие в захвате перешедшего на сторону восставших жителей Дмитриевского (Камышина). 20 июля астраханские полки Апраксина захватили Царицын. С разгромом Дмитриевского заканчивается Булавинское повстанческое движение на Волге, угрожавшее не только волжскому торговому пути, но и соединением с башкирскими повстанцами.

Отступив на Дон, повстанцы под началом атаманов Некрасова, Павлова и Федорова соединились в станице Голубых, где пытались организовать оборону против войск Хованского, наступавшего с Волги, и князя Василия Долгорукого, двигавшегося со стороны Черкасска. По приказу Хованского тайша Чимет с отрядом из 900-от человек выдвинулся в район устья реки Иловля, где в ходе набега разбил и сжег три казачьих городка повстанцев. В следующем набеге в устье Иловли калмыки выжгли Перекопский городок, захватив в нем 3 пушки и уничтожив 150 повстанцев. После казни Булавинцами около Паншиного городка посланника князя Хованского, тайши Чимет, Дондук-Омбо и Боян-Хулан получили новое указание: выдвинуться в этот район с 1,5-тысячным войском, в состав которого уже входили 200 украинских казаков (черкасов) полковника Ф. Шидловского.

Преследуя двое суток отступавших из Паншина казаков Булавина, передовой отряд калмыков сумел их настичь и навязать им бой. Но только с подходом основных сил Хованского калмыцким войскам удалось полностью разгромить 4-тысячный отряд повстанцев. Всего в этой операции по преследованию и разгрому Булавинцев, по сведениям самого Чимета, участвовало 11 тыс. калмыков из владения хана Аюки. Остатки восставших казаков в количестве 3 тыс. пытались собраться в Есауловом городке, но 22-23 августа он был взят в осаду войсками Долгорукого. После упорной обороны осажденные сдались и подверглись жестоким репрессиям. Не успев прийти в Есаулов, Некрасов со своим 2-тысячным отрядом ушел на Кубань, под защиту крымского хана. Под Паншиным повстанцы потерпели жесточайшее поражение. Почти все они были уничтожены, а их семьи и имущество достались победителям, в том числе и калмыкам. Войска Хованского и Долгорукого, следуя плану, предписанному из центра, приступили к систематическому уничтожению верховых городков по Хопру, Бузулуку, Медведице, Донцу, Айдару и другим рекам. Активное участие в этом приняли и калмыки.

Если бросить общий взгляд на отношение калмыков к Булавинскому восстанию, то вполне очевидно, что калмыцкие тайши во главе с Аюкой-ханом остались верны договоренностям, заключенными с российским правительством. Без колебаний они приняли его сторону и по мере сил помогли в организации и проведении карательных операций против Донских повстанцев.

Присутствие и активные действия калмыцких конных отрядов на Средней Волге не позволили донскому казачьему восстанию перекинуться в соседние регионы и расширить район своих действий, в том числе не позволили Булавинцам объединиться с башкирскими повстанцами.

Остались верными царю Петру I и большинство Донских войсковых калмыков, также принявших активное участие в подавлении восстания на начальном его этапе. Очевидно и то, что в течение последних десятилетий XVII века калмыцкие тайши вели долгую борьбу с Донским казачеством по вопросу возвращения беглых калмыков, а участие в подавлении Булавинского восстания предоставило им возможность вернуть большинство Донских калмыков на Волгу.
https://vk.com/@donlandtelegraph-kalmyki-i-bulavin
Старый
 
Сообщения: 1831
Зарегистрирован: Пт июл 03, 2009 4:14 am

Вернуться в Золотой век

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и гости: 1

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ Яндекс.Метрика