Последнее на сайте

Новости

Православный календарь






Казаки на флоте.

Казачество в XX - XXI веке

Модератор: Поликарп

Казаки на флоте.

Сообщение Старый » Сб фев 23, 2013 9:26 am

Приказ ККВ от 4 мая № 115 (год не помню, конец 19 в. кажется). О порядке отбывания воинской повинности теми лицами войскового казачьего сословия, которые приобрели звания шкипера, штармана или штурманского помощника.
Старый
 
Сообщения: 1789
Зарегистрирован: Пт июл 03, 2009 4:14 am

Re: Казаки на флоте.

Сообщение Старый » Сб фев 23, 2013 9:29 am

Адмирал Михаил Коронатович Бахирев.

Бахиревы ст.Новочеркасской.
Дед вице-адмирала, Григорий Павлович, сын священнослужителя, пономарь, венчался 31 января 1829 г. в Новочеркасске с есаульской дочерью Натальей Ивановной Поповой.
Отец, Коронад Григорьевич, сын дьякона, р.1831 г., окончил Императорский Харьковский университет. В службе во 2 Донском окружном училище с 5 июля 1858 г. Урядником с 6 декабря 1858 г. Произведён в хорунжие 2 апреля 1859 г., сотники 17 апреля 1862 г., переведён учителем в 1 Донское окружное училище 17 февраля 1863 г. Дьяком Войскового Правления с 9 января 1862 г., заседателем Черкасского окружного судного начальства с 15 января 1868 г., судьёй 1 Донского окружного Судного начальства с 9 октября 1868 г. Жена – дочь есаула Харламова Мария Михайловна, дети: Георгий р.16 июня 1866 г.; Михаил р.16 июля 1868 г. Имущество за родителями – дом в Новочеркасске(ПС за 1869 г.).
Михаил Коронатович, окончил 7 классов Новочеркасской гимназии, Морской корпус. Лейтенантом участвовал в Китайском походе 1900 г. на канонерской лодке “Гиляк”, за участие в штурме фортов Таку награждён орденом Св.Георгия 4-й степени.В 1904 г. старший лейтенант Бахирев командир миноносца “Сильный”, в 1905 г. капитан 2-го ранга, награждён золотым оружием с надписью “За храбрость”. В 1911 г. капитан 1-го ранга Бахирев командир броненосного крейсера “Рюрик”. 24 декабря 1914 г. М.К.Бахирев за отличие произведён в контр-адмиралы.
Информация от С.В.Корягина.
Старый
 
Сообщения: 1789
Зарегистрирован: Пт июл 03, 2009 4:14 am

Re: Казаки на флоте.

Сообщение Старый » Сб фев 23, 2013 10:16 am

Б.Е. Фролов
(Краснодар)

Переход казачьей флотилии к Тамани в августе 1793 года

Военно-казачью колонизацию Северного Кавказа можно смело отнести к событиям геополитического характера. Переселение на кубанские земли Черноморского казачьего войска стало судьбоносным не только для самих казаков, но и для Кубани, региона, да и всей России. Неудивительно, что этому событию уделено столь значительное внимание в кубанской историографии. В то же время для большинства историков тема «переселения» не являлась предметом самостоятельного исследования, поэтому они обращались (и обращаются) за материалом к работам немногих (в основном дореволюционных) специально занимавшихся изучением этого вопроса авторов. Подобная «технология» приводила (и приводит) к постоянному воспроизведению «старых» ошибок.
В дореволюционной историографии есть две, фактически различные, версии переселения – Ф.А. Щербины и П.П. Короленко (1). Имеющиеся в них фактографические разночтения столь существенны, что возникает вопрос о корректности работы с первоисточниками (оговорюсь сразу: во всех спорных вопросах прав оказался П.П. Короленко). Именно эти противоречия и побудили автора попытаться самостоятельно реконструировать процесс переселения черноморцев на Кубань, опираясь, в первую очередь, на архивные материалы. В данной статье рассматривается первый этап переселения -–переход казачьей флотилии к Тамани, тем более, что во всех без исключения работах этому событию уделено буквально несколько строк.
… Указом Сената и Высочайшей грамотой от 30 июня 1792 года войску Черноморскому «всемилостивейше пожаловали… в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию с всею землею лежащею на правой стороне реки Кубани от устья Ея к Усть-Лабинскому редуту – так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же, Азовское море до Ейского городка служили границею войсковой земли…» (2).
Следует отметить, что переселение черноморских казаков на Тамань планировалось много раньше, ибо находилось в контексте общего правительственного плана военно-казачьей колонизации Кубани. Первое повеление о передвижении казачьей флотилии к Тамани последовало еще ранней весной 1792 г., но было приостановлено до получения надлежащих сведений о кубанской земле (3). Исследование Тамани, проведенное под руководством генерал-аншефа Коховского, показало, что земель острова явно недостаточно для поселения Черноморского войска. Очевидно, вскоре после этого последовало решение о выделении казакам просимых земель и где-то в начале мая бригадир русского флота П.В. Пустошкин получил приказ «препроводить» казачью флотилию до Тамани. 13 мая он сообщил об этом в войско и затребовал данные о состоянии флотилии (4).
Сделать это было затруднительно, так как флотилия, разбросанная по «дунайским гирлам», еще только собиралась к местечку Слободзея на Днестре. 26 февраля все двигающиеся к Днестру лодки были переданы под командование войскового полковника армии премьер-майора Саввы Белого (сам он об этом узнал 10 апреля). 19 мая 1792 года С. Белый рапортовал атаману З. Чепеге, что прибыл к Слободзее на 46 военных лодках и баркасах (5). По ведомости гребной флотилии, представленной С. Белым 21 мая, из 54 лодок 10 оказались совсем «неспособные к подчинке», а остальные требовали серьезного ремонта: «Состояние плохое и трудно дойти до Тамана» (6). Из рапортов командиров частей флотилии видно, что кроме починки корпусов и разного рода мелкого ремонта требовались и новые мачты, реи, паруса.
2 июня 1792 г. вице-адмирал Мордвинов получает очередное повеление от императрицы Екатерины II, где, в частности, говорится: «В донесениях вы не упоминаете о флотилии казачьей Черноморской, которая по нашему предписанию должна была следовать к Очакову под начальством бригадира Пустошкина и с ним же воспринять плавание к Таману» (7). 5 июля о «подтвержденном повелении» следовать к Тамани сообщается атаману черноморских казаков З.Я. Чепеге. 6 июля П.В. Пустошкин получает приказ отправиться на Днестровский лиман и, оставив на месте ветхие безнадежные лодки», двинуться с оставшимися к Николаеву.
Здесь самое время сказать несколько слов о Павле Васильевиче Пустошкине, которому Ф.А. Щербина придал статус «сопровождающего» казачью флотилию, а А.Г. Бурмагин и вовсе «назначил» помощником С. Белого (8). Будущий адмирал русского флота П.В. Пустошкин родился в бедной дворянской семье в 1749 г. Воспитывался в Морском кадетском корпусе, в 1766 г. мичманам поступил на Балтийский флот. В 1769 г. переведен в Таганрог и весь период русско-турецкой войны (1768-1774 гг.) находился в крейсерстве на Черном море, причем в 1774 г. командовал отдельной флотилией в Еникале. В войне 1787-1791 гг. он крейсировал с эскадрой у крымских берегов, командовал арьергардной эскадрой, а затем был назначен командиром Черноморского гребного флота и флотилии черноморских казаков (9). Естественно, что непосредственный начальник казачьей флотилии и был назначен командиром похода.
… 11 июля капитан бригадирского ранга П.В. Пустошкин прибыл в Слободзею. 20 июля в урочище Аджибей он вместе с командиром казачьей флотилии С. Белым осмотрел все суда и из 54 лодок выбрал только 26 «способных дойти до Тамани». 28 лодок остались при местном адмиралтействе (10). К этим 26 «способным» лодкам старой постройки были добавлены 24 лодки и 1 яхта новой постройки. История появления последних такова.
Еще в начале 1791 г. по повелению князя Г.А. Потемкина при урочище Фальче на реке Прут казаки начали строительство 50 мореходных лодок для войска (11). Постройкой лодок руководил полковой старшина Данильченко. Долгое время дело почти не двигалось, а только шла оживленная переписка о людях, инструментах, подводах, лесе и т.п. Строительство лодок взял под свой контроль генерал-майор де Рибас, который даже объявил выговор войсковому судье А.А. Головатому. Только 31 мая удалось заложить первые 10 лодок. К 8 июля число их достигло 25. 16 марта 1792 г. войсковой полковник Кордовский рапортовал А.А. Головатому: «До сего 14 марта на воду спущено 24 лодки, только одна яхта остается, но и оная готова к спуску» (12).
9 апреля 24 лодки и яхта под командой полкового старшины Высочина отправились в Галац, затем с большим трудом достигли Старой Килии. Здесь их по повелению М.В. Коховского принял капитан-лейтенант Патиниоти, дабы «оснасткою вооружить». Оставшись «неспособно оснащенными», они дооснащались в Слободзее, а затем поступили под команду С. Белого.
28 июля эта объединенная флотилия прибыла в Очаковский лиман к Станиславу для окончательной починки и оснастки (13). Все работы предполагалось завершить ко 2 августа. Личный состав флотилии насчитывал 101 старшину и 2712 казаков; вооружение лодок – 32 орудия.
Починку и оснастку судов удалось завершить к 8 августа и все они были спущены на воду. 8 августа 1792 г. бригадир П.В. Пустошкин с борта флагманского судна бригантины «Благовещение» (в ряде источников судно именуется «яхтой») издал приказ командирам частей казачьей флотилии (14). В нем он сообщал, что при первом благополучном ветре флотилия отправится в Еникольский пролив к острову Таману. От командиров требовалось точно соблюдать сигналы, «особливо в ночное и туманное время». Лодкам назначалось следовать близ берегов Крыма, держась, по возможности, соединенно. Судам, получившим повреждения и неспособным двигаться вместе с флотилией, надлежало следовать в порты Балаклава, Ялта, Судак, Керчь. Для рандеву назначался и сам Еникольский пролив, «если ветер в Тамань будет противный».
10 августа командир казачьей флотилии С. Белый доложил А.А. Головатому, что флотилия в составе 51 судна находится при Станиславской косе в полной готовности. «Войско со всем экипажем помещено на лодки и 11 транспортных гребного флота судов. Пустошкин ожидает попутного ветра и как он появится, тот час с помощию божьей приймут путь как флотилия, так и сопровождающий ее гребной флот» (15).
16 августа П.В. Пустошкин приказывает всем командирам: «К походу быть в готовности непременно сего числа» (16). Вероятно, этот день и следует принять за день отплытия казаков к Тамани. Правда, есть рапорт полковника Кордовского, датированный 15 августа: «За отплытием к острову Таману сего войска флотилии, а с нею полковых команд с нами осталось …» (17). Возможно, Кордовский написал свой рапорт в день, назначенный для отплытия, а потом что-то задержало флотилию?
Осторожно двигаясь вдоль берегов Крыма (что происходило в пути, неизвестно, так как даже в журнале исходящих бумаг С. Белого нет записей за эти дни) казачья флотилия 25 августа благополучно достигла берегов Тамани. 26 августа командир флотилии рапортовал войсковому судье: «Предпринятый по Высочайшему повелению… вояж кончили сего августа в 25 день…, прибыли до Тамани о 51 судах благополучно» (18).
Итак, флотилия стоит у Тамани, а мы попытаемся уточнить три вопроса: сколько же судов прибыло к берегам Тамани, их состав и численность первого казачьего десанта. Если обобщить имеющиеся в историографии точки зрения, то по первому вопросу имеется три варианта ответа: 51 лодка и яхта, 50 лодок и яхта и просто 51 судно.
На вопрос о количественном и качественном составе казачьей флотилии мы уже фактически ответили: 26 старых лодок, 24 новых и яхта. В ряде работ утверждается, что П.В. Пустошкин плыл на яхте «Благовещение». Может возникнуть вопрос: не на яхте ли черноморских казаков держал свой вымпел командир похода. Нет, и вот почему. Имя «Благовещение» носила яхта командующего Черноморским гребным флотом (есть приказы де Рибаса, изданные с этого судна) и яхта казачья не могла получить имя действующего судна. Кроме того, казачья яхта в документах всегда безымянна. И до переселения, и на Кубани – она просто «яхта». Таким образом, капитан П.В. Пустошкин плыл на своем флагманском судне, которое он в своих приказах называет бригантиной. Итак, у нас уже получается 50 лодок, яхта (вместе – казачья флотилия) и бригантина.
В целом ряде документов неоднократно упоминаются некие транспортные суда, которые должны были «провожать» флотилию до Тамани. На них погрузили тяжелые орудия и часть людей. В одном из рапортов С. Белого указано уже точно: «… войско со всем экипажем помещено на лодки и 11 транспортных гребного флота судов». Но и это еще не все. В одном из документов сообщается, что казачьи лодки перешли в Тамань «под сбереженьем корсерских судов» (20). Задача крейсеров, очевидно, заключалась в охране канонерских лодок и оказании помощи на случай возможного кораблекрушения.
Не будем вспоминать о «партикулярных судах» – байдаках, дубах, лунтрах, шайках – находившихся всегда при флотилии. Прямых документальных свидетельств об их участии в этом походе нет. Да и без них видно, что к берегам Тамани отправилась очень внушительная эскадра. Когда С. Белый в своем рапорте А.А. Головатому сообщает о благополучном прибытии 51 судна, то он, естественно, докладывает о судах, находившихся в его подчинении, то есть о казачьей флотилии.
Точную численность первого десанта установить, по-видимому, не удастся. 4 августа 1792 г. С. Белый рапортовал, что при флотилии «имеет ныне следовать старшин и казаков две тысячи восемьсот тринадцать человек» (21). Некоторые исследователи полагают, что именно столько казаков и прибыло в Тамань. Однако из текста документа не вполне ясно, учитываются ли здесь казаки, помещенные на транспортные суда. И самое главное – за две недели до отплытия это число могло измениться не раз.
В любом случае, гораздо предпочтительнее рапорт С. Белого от 10 сентября 1792 г. «о казаках находящихся на гребной флотилии при Тамани» (22): «Полковников 4, старшин 4, ассаулов – 4, хорунжих – 4,квартирмейстеров – 4, сотников – 51, атаман и пушкарь 21, канонир – 124, казаков – 3031. А всего 3247 ч.». Эту цифру следует принять за ориентир, но абсолютизировать нельзя и ее.
Дело в том, что на Кубани еще до переселения туда черноморцев находилось значительное количество «разного рода бурлак», которые бродяжничали и занимались промыслами. М. Гулик во время своего знаменитого осмотра «кубанской стороны» насчитал их более двух тысяч, из них 114 человек записались сразу же в казаки (23). У нас нет полной уверенности в том, что подобную процедуру не проделал С. Белый и не показал вновь поступивших в казаки в общем списке.
Ф.А. Щербина (а вслед за ним и многие другие авторы) пишет о 3847 казаках, высадившихся на Тамани. Это явная и грубая ошибка. Из документов выхвачена цифра гораздо более позднего времени. 3247 человек фигурируют в рапортах более месяца, последний из них датирован 2 октября. И только в рапорте С. Белого от 1 ноября появляются 3847 человек. Увеличение численности произошло за счет шестисотенной команды полковника Кордовского, прибывшей на Тамань сухопутным путем через Крым. 10 ноября датирована и первая заявка на провиант для «состоящих во флотилии 3247 казаков и на прибывших с полковником Кордовским 600 человек» (24).
Между 25 января и 20 февраля 1793 г. на Тамань прибыло еще 100 человек вместе с казначеем гребной флотилии. Общая численность казаков на Тамани достигла 3947 (25). Впрочем, дальнейшие этапы переселения уже выходят за рамки заявленной темы.
Подведем итоги. Высочайшее повеление о переходе на Тамань застало казачью флотилию явно неподготовленной. Большая часть казаков флотилии, как не имеющих «самонужнейшей одежды и обува», была распущена командирами на заработки. Собрать их вновь на суда оказалось делом сложным и долгим. Часть лодок просто не могла передвигаться вследствие малочисленности экипажей. Войсковое руководство вынуждено было командировать на лодки людей из других частей войска. Неудовлетворительным оказалось состояние лодок и их оснащение. Решались эти проблемы мучительно тяжело. Дело доходило до того, что распределением нескольких топоров, пил и т.п. приходилось заниматься высшим должностным лицам войска и даже командиру гребной Черноморской флотилии.
И тем не менее, большую часть этих, казалось бы, бесконечных проблем удалось разрешить. Лодки на берегу были заново проконопачены и осмолены, снабжены галерными парусами, брезентовыми тентами, якорями, блоками, веслами, канатами и т.п. Готовясь к походу, флотилия приобрела оборудование, без которого, очевидно, обходилась всю войну: 4 больших зрительные трубы, 25 мореходных компасов, 51 жестяной фонарь, 51 «кожаную юхту» на помпы (26).
Переход к Тамани явился серьезным испытанием и для судов и для их экипажей. Ведь канонерские лодки по своей конструкции не планировались для плавания в открытом море (по выражению одного из моряков «в море с верностью не могут стоять»). Благополучное десятидневное плавание подтвердило и качество подготовки судов к «вояжу» и профессиональные навыки частных и лодочных командиров флотилии.
Примечания
1. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Екатеринодар, 1910. Т. 1; Короленко П.П. Предки кубанских казаков на Днестре. Б/м, б/г. КГИАМЗ, ПИК-1312.
2. Копии всех императорских грамот и других письменных актов, принадлежащих Кубанскому казачьему войску // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1901. Т. 8. С. 287.
3. Короленко П.П. Указ. соч. С. 133.
4. ГАКК (Государственный архив Краснодарского края). Ф. 249. Оп. 1. Д. 163. Л. 83.
5. Там же. Л. 60.
6. ГАКК, Ф. 249. Оп. 1. Д. 190. Л. 128.
7. Там же. Л. 6.
8. Щербина Ф.А. Указ. соч. С. 511; Бурмагин А.Г. Переселение черноморцев на Кубани // Кубанский курьер. 1992. 22 апреля.
9. Военный энциклопедический лексикон. СПб, 1856. Т. XI. С. 30; Морские сражения русского флота. М., 1994. С. 188.
10. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 190. Л. 32.
11. ГАКК, Ф. 249. Оп. 1. Д. 132.
12. Там же. Л. 72.
13. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 158. Л. 10.
14. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 190. Л. 38.
15. Там же. Л. 52.
16. Там же. Л. 46.
17. Там же. Л. 40.
18. Дмитренко И.И. Сборник исторических материалов по истории Кубанского казачьего войска. СПб, 1896. Т. 3. С. 504.
19. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 190. Л. 52.
20. Дмитренко И.И. Указ. соч. СПб, 1898. Т. 4. С. 326.
21. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 190. Л. 35.
22. Там же. Л. 53.
23. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 161. Л. 69, 72.
24. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 190. Л. 70.
25. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 228. Л. 31.
26. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 230. Л. 15.
Старый
 
Сообщения: 1789
Зарегистрирован: Пт июл 03, 2009 4:14 am

Re: Казаки на флоте.

Сообщение Старый » Сб фев 23, 2013 10:18 am

Г.Г.ШПИТАЛЬОВ


ЗАПОРОЗЬКА ФЛОТИЛІЯ В РОСІЙСЬКО-ТУРЕЦЬКІЙ ВІЙНІ 1768 – 1774 РОКІВ

В українській історіографії участь запорозької флотилії в російсько-турецькій війні 1768 – 1774 років залишається малодослідженою темою. Серед читацького загалу не сформувалась уява про місце флотилії Нової Січі в бойових діях російської армії і особливості тактики запорожців того періоду. Цілий ряд дослідників таких як О.М.Апанович, А.Ф.Кащенко, А.М.Лазаревський і А.О.Скальковський в різний час торкалися теми участі запорозької флотилії у війні 1768 – 1774 років. Але це були фрагментові згадки, побудовані на основі окремих документів. Цілісну картину неможливо уявити без детальної реконструкції і аналізу подій. У даній статті розглядається діяльність усіх підрозділів флотилії на всьому театрі бойових дій 1768 – 1774 років.
На початок російсько-турецької війни 1768 – 1774 років флотилія Нової Січі налічувала 38 байдаків “дубів”, які могли прийняти на борт до 2.000 чоловік екіпажу: по 50 козаків на кожен човен. У мирний час лише декілька човнів призначались для сторожової служби в пониззі Дніпра, решта була задіяна на рибальстві і перевезенні вантажів. У воєнний час сторожову службу мали виконувати усі човни флотилії. Під час війни на запорозьку флотилію покладалось завдання активної розвідки в районі Очаківського лиману і запобігання прориву ворожих кораблів до Січі. На човнах флотилії службу несли здебільшого сіромахи піхотинці, які не могли придбати собі коней. До того ж, цей вид служби був найважчим і найнебезпечнішим видом бойової діяльності. Але екіпажі команд формувалися з числа найдосвідченіших у своїй справі козаків.У поході кожен запорожець мав декілька рушниць, пістолі та холодну зброю. Крім того, кожен човен повинен був мати на озброєнні один-два фальконети.
У кампанію 1769 року запорозька флотилія, яка складалася з 38 байдаків і 1.690 чоловік команди під проводом військового старшини Пилипа Стягайла стежила за ворогом в гирлі Дніпра та Очаківському лимані [26, 290]. В команді Пилипа Стягайла знаходилось 3 полковники, 8 полкових старшин, 4 хоружних, 1 Іеромонах і 38 канонерів при 38 фальконетах [66; 117]. В ході кампанії ця команда не раз вступала в сутички з ворогом як на воді, так і на суші. Та самою гучною справою піхотинців Стягайла була перемога над турецькою ескадрою в Дніпровських плавнях 8 червня 1769 року [37; 304]. В реляції Пилипа Стягайла до Коша від 10 червня 1769 року говориться, що турецька ескадра, яка вийшла з Очакова в напрямку Запорозької Січі складалася з 20 морських суден при восьми гарматах і 600 чоловік екіпажу кожен. Командував ескадрою Гасан-Кизил-Ісарли ефенді. Ескадра мала своїм завданням розгром Січі і Новосіченського ретраншаменту [37; 303]. Запорожцям довелося вступити в бій з переважаючими силами супротивника. Місцем для засідки Пилип Стягайло обрав Костирські плавні. Засівши в очереті, козаки піджидали ворога у найвужчому місті річки, щоб вступити в ближній бій. Фальконети, якими була озброєна запорозька флотилія, не могли заподіяти кораблям шкоди на дальній дистанції.Вранці 8 червня авангард турецької ескадри порівнявся з козацькою засідкою. Запорожці відкрили по ворогу вогонь з фальконетів і рушниць. У ході бою “турецких три корабля и очаковский тамбаз в негодность разбили, турков же имеющихся в оных до двух-сот смерти предали,а прочих водою вытопили и четыре знамя и перначь турецкие, с протчою корыстью взяли, в оных же судах турецких пушек медных до несколько в воде и со всем запасом в баталии затопили, и хотя было надлежало оные пушки по возможности при всем забрать, однако за частою и великою неприятельскою пушечною, з стоящего поблизу нас и протчих турецких кораблей пальбою, нам же оскудевшим в запасе пороховом и пулях, так что уже пришло было нечем и себя защищать вводе, затопление оставили, сами же взяли десять турчинов в полон” [30; 130]. Подробиці цього бою були подані Кошем командувачу Другої армії генерал-аншефу П.О.Рум’янцеву в донесенні від 10 червня 1769 року. В ньому зокрема говориться, що після того, як запорожці відкрили вогонь, турецька ескадра “выстроилась тот час в линию. Первым выстрелом был отбит руль у главного судна, на котором находился начальник флотилии, который, спустясь в шлюпку, бежал. Два другие судна были також сильно повреждены, так что они не могли далее лавировать и были прибиты ветром к берегу” [37; 309]. Розбиті турецькі кораблі загородили шлях решті ескадри і та, не маючи можливості для маневру, змушена була повернути назад. Запорожці втратили 11 козаків убитими і стільки ж дістало поранення [30; 130]. Після бою в Костирських плавнях турки вже не наважувалися підніматися по Дніпру до Січі.Команда Пилипа Стягайла до кінця кампанії продовжувала стежити за ворогом в Очаківському лимані і постійно проводила розвідувальні пошуки, повідомляючи Кіш про дії супротивника.
На початку кампанії 1770 року Запорозька флотилія під командуванням військового старшини Данила Третяка у складі 2.059 піхотинців на 40 байдаках при 38 фальконетах спустилась по Дніпру до Очакова і зайняла позицію для спостереження ворожих пересувань на лимані і Чорному морі. Місцем розташування запорозького “секрета” було урочище Цари-комиш [26; 293, 64; 474, 87; 8-9, 88; 265, 89; 4]. На протязі червня-липня 1770 року партія Третяка слідкувала за діями турецького флоту і захоплювала “язиків”. На початку серпня Данило Третяк прибув до урочища Кизого. В рапорті від 2 серпня 1770 року, він писав до Січового Коша про бій між запорозькою флотилією і Очаківською ескадрою, який стався 15 липня. В рапорті говориться, що під час наїзду запорозької команди на передмістя Кінбурна для взяття “языка” козаки змушені були вступити в бій з великими силами ворога. Зачувши стрілянину біля Кінбурнського замку, Очаківська ескадра у складі 11 кораблів погнала запорожців до Кизого мису, де відбувся запеклий бій, який тривав цілий день. У ході бою три ворожі кораблі зазнали значних пошкоджень і турки повернули назад до Очакова [26;294, 64;478]. У цьому ж рапорті Данило Третяк просив Січовий Кіш прислати хоч дві більші гармати, щоб ворога вражати здалеку, бо фальконети дуже близько підпускають ворожий приступ [64;474, 88; 130]. Наприкінці кампанії татарська орда разом з ханом поверталася з Молдавії до Криму. На переправі під Кінбурном хана піджидала партія Данила Третяка. На світанку 25 вересня, коли татари розпочали переправу, а хан вирушив з загоном охоронців з Кінбурна до Перекопу, запорожці несподівано вдарили по ворогу із своєї засідки. Закріпившись на березі з кількома фальконетами, вони перетнули хану шлях і мали “сильную ружейную и пушечную баталию с рана до полудня” [38; 297, 64; 481]. Як тільки почався бій, татарські обози повернулись до Кінбурна. Запорожці розсіяли ворожий загін, який охороняв хана, а хан сам ледве уникнув полону. Козаки утримували татар, доки не були випущені майже всі набої і два фальконета не розірвалися. [38; 298]. В рапорті Данила Третяка від 26 вересня 1770 року говориться, що в ході бою запорожці захопили три прапори (червоний, зелений і білий), ханську коштовну палицю, п’ять військових знаків, до 100 коней з в’юками, одного полоненого і багато речей та посуду. Втрати козаків складались з одного убитого і шістьох поранених [38; 298, 64;481]. У ході кампанії 1770 року в команді Третяка загинуло 74 козаки [97; 145-147].
11 березня 1771 року напередодні нової кампанії у Кіш з Петербурга від генерал-прокурора князя О.О.Вяземського надійшов лист, в якому той з височайшої волі пропонував Війську Запорозькому надіслати частину запорозької флотилії на Дунай, де мала діяти Перша армія. Щоб заохотити козаків до такої експедиції, імператриця забажала пожалувати з свого боку: тим, хто піде першим човном — 1.000 карбованців, з другим — 500, а решті — по 300 карбованців винагороди на кожен, скільки їх буде в експедиції. Князь Вяземський доручив Кошу відрядити на кожен човен по одному писарю, які могли б під час експедиції щодня нотувати всі пригоди, описувати погоду, береги, глибини, поселення тощо. Тим писарям князь прохав наказати, щоб по прибутті човнів до Акермана чи Кілії, вони разом із своїми журналами, на поштових прибули до нього в Петербург [64; 496-497, 97; 8-9]. Кошовий отаман на лист князя Вяземського відповів слідуюче: “письмо, в котором Ваше высококняжеское сиятельство соблаговолили предписывать, чтоб в Войске Запорожском таковых поискать людей, которые знали бы и возжелали проплыть на лодках со Днепра мимо Очакова и Кинбурна в море до Аккермана или в Дунай до Килии. Таковы вашему сиятельству требуются люди, что могли бы в том и прочем всё, что соблаговолите предписывать, в войске Запорожском имеются и охотно по присяжной должности и ревностному к службе усердию сделают” [97; 3]. На старшинській сходці, що відбулась 11 квітня, для командування Дунайською експедицією були обрані полковник Яків Сідловський і полковий старшина Семен Бистрицький. У команду Сідловського було відряджено по 26 козаків від кожного куреня [97; 25, 98; 27]. 16 квітня 1771 року на 19 човнах при 18 фальконетах 988 запорожських піхотинців вирушили в Дунай [26; 295, 64; 497, 66; 119, 99; 25, 98; 27]. Друга тисячна команда під проводом полковника Рубана на 19 човнах спустилась разом з першою в Очаківський лиман. Завданням Рубана була допомога команді Сідловського при проході повз Очаків і Кінбурн у разі сутички з турецькими кораблями. На протязі усієї кампанії команда Рубана діяла в пониззі Дніпра і стежила за ворогом на лимані. [23; 02 – Т 2].
29 травня команда Якова Сідловського увійшла до гирла Дунаю і 2 червня прибула до Кілії, звідки за наказом генерал-мойора Вейсмана вирушила до Ізмаїла, куди прибула 8 червня. 17 червня на Чорному морі біля Березанського острова команда Сідловського захопила великий корабель, який йшов з Очакова до Константинополя. На кораблі, крім здобичі, козаки знайшли важливі листи турецького командування і передали їх в штаб генерал-фельдмаршала Рум’янцева [97; 37, 67, 75]. Біля гирла Дунаю запорожці захопили 8 галер при 26 гарматах [26; 295]. Під Тульчою вони відбили у ворога 4 великих військових кораблі, чимало галер і менших суден [54; 167-168, 64; 498]. Крім того, запорожці билися з турками під Браїловом, Мачином, Гірсово і Сілістрією [26; 295]. 18 – 20 липня запорожці взяли участь у розгромірозкольницьких поселень пилипців у гирлі Дунаю. Керував цією операцією полковник кабардинського піхотного полку Кличка. 800 чоловік регулярної піхоти на 18 запорозьких човнах та 8 баркасах, висадились біля поселення пилипців, де знаходилася турецька батарея, і винищили усіх до ноги. Зачувши стрілянину, на допомогу пилипцям від Бабадага підійшов великий турецький загін і атакував російських гренадерів. У рапорті полковника Клички про участь запорожців у цьому бою йдеться, що “лощины были заняты казаками и продольно обстреливались. В то же время из орудий запорожских судов открыт был частый огонь по неприятелю приблизившемуся к берегу и действием этого огня турки были принуждены к отступлению” [39; 195].
За розпорядженням головнокомандувача Першої армії П.А.Рум’янцева, генерал-майор Вейсман призначив начальниками запорозької команди підполковника А.Я.Якубовича і ротмістра (в ряді документів поручика) М.Я.Сахновського [66; 120, 97; 94-95]. Так було вчинено для запобігання заворушень серед рядових піхотинців проти старшини [69; 56]. 26 липня запорозька команда ввійшла до складу Дунайської гребної флотилії, командиром якої було призначено капітана 1-го рангу І.І.Нагаткіна. 1 серпня запорозьку команду було поділено на дві частини. 300 козаків на 6 човнах залишились в Браїлові для сторожової служби, а інші разом з Сідловським, Якубовичем і Сахновським на 13 човнах увійшли до складу корпусу генерал - квартирмейстра Бавра, який стояв біля річки Яломниці [64; 498, 66; 121]. Начальником Браїловської команди запорожців І.І.Нагаткін призначив секунд-майора Беліча. 11 серпня ця команда під час роз’їзду атакувала і знищила в бою два ворожих судна [64; 499]. 25 серпня команда Беліча на річці Алалуй вислідила турецьку ескадру, яка складалась з чотирьох галер, трьох кончебасів і значної кількості менших суден. Запорожці засіли в очереті. Засідка була влаштована в двох місцях таким чином, щоб одночасно атакувати авангард і ар’єргард ескадри.Коли супротивник підійшов на середину відстані між розставленими човнами козаки з двох боків атакували ворога. [39; 218]. “Неприятель увидев себя кругом охваченого и что стрельба пушечная и оружейная, которую он бесплодно, хотя и наижесточайше производил, нимало не остановила наступающих на него и принужден был искать своего спасения бросаясь из судов к своему берегу” [54; 338]. Після того, як козаки захопили ворожі плавзасоби, Беліч під прикриттям гарматного вогню з запорозьких та захоплених турецьких суден з рештою піхотинців вийшов на берег для остаточного розгрому супротивника. “Замочив патроны туркине могли стрелять, но ободрённые прибывшим подкреплением бросились на запорожцев.Убийственный огонь по неприятелю с нашей и захваченной флотилии опрокинул противника, который в совершенном беспорядке скрылся за гору Буджак“ [39; 218]. У листі до імператриці Катерини 2 від 29 серпня 1771 року граф Рум’янцев писав: “неожиданность нападения и меткий огонь запорожцев имели следствием, что в этом блестящем деле не было у нас ни одного убитого, ни раненого, тогда как неприятель потерял до 1.000 человек убитыми и 150 утонувшими. Командовавший турецкою флотилиею Гаджи-Гасан был взят в плен” [62; 474].
Запорозька команда, очолювана Якубовичем і Сахновським, до кінця кампанії діяла у складі корпусу генерала Бавра. З 10 серпня по вересень козаки на 13 байдаках проводили пошуки і диверсії в районі Гірсово. В ніч 3 вересня запорозька команда, очолювана Я. Сідловським, підійшла до містечка Даяни (Девно), біля якого був розташований турецький табір (великий форпост).Козаки просиділи в засідці цілий день, а вранці 4 вересня атакували супротивника. На допомогу Даянському табору підійшло підкріплення в 1.000 вершників. Бій затягнувся. В цей же час з боку Гірсова турецькі галери почали наближатися до Даян. “Порутчик Сахновский открыл против них огонь из своих лодок и заставил подходящие суда отойти назад. Запорожцы выбили противника из лагеря и завладели всем в нём бывшим. Забрав всё, что было в лагере, казаки захватили ещё два больших судна, и посадив в них значительное число жителей из христиан, возвратились назад” [39; 311]. У цьому бою запорожці захопили агу Бім-пашу і 6 знамен. Втрати турків сягали більше 100 чоловік. Команда Я. Сідловського втратила 4 чоловіка убитими і 28 чоловік дістали поранення [66; 122, 97; 102]. 24 жовтня команда запорозьких піхотинців взяла участь у штурмі Гірсово. В донесенні полковника регулярної армії Думашова до графа Рум’янцева від 25 жовтня 1771 року говориться, що після здобуття російськими військами Мачина, Тульчиї Бабадага в Гірсовському гарнізоні почалася паніка і він почав танути. Підполковнику Якубовичу Думашов наказав зробити спробу оволодіти фортецею. З цією метою запорозька команда була підкріплена батальйоном гренадерів (250 чоловік) і однією полковою гарматою. Запорожці мали лише 6 фальконетів. Гірсово захищало 2.000 чоловік гарнізону при 70 гарматах. Вранці 24 жовтня Якубович висадився біля Гірсово і захопив ворожу батарею, на якій було 8 гармат, після чого відкрив по фортеці вогонь. Одна граната влучила в пороховий льох. У результаті потужного вибуху частина стіни розвалилась і Якубович оволодів фортецею штурмом. “Урон неприятеля потерпевшего от взрыва, причём погиб сам комендант крепости, был весьма велик. У нас же ранено только 20 человек и 9 запорожцев. Заклепав и затопив найденные в крепости пушки, Якубович сжег до 100 плохих неприятельских судов, стоявших в пристани и привёз в Ораш только 6 взятых на батарее небольших пушек, 2 галиота и 25мелких судов” [39; 328, 97; 106]. Це була остання значна операція, в якій брала участь запорозька команда Я.Сідловського. В списку убитих з команди Сідловського, поданим у Кіш по завершенню походу для поминання в церквах значилось 47 імен [97; 148]. У цілому ж експедиція дунайців 1771 року була дуже вдалою.
Напередодні кампанії 1772 року князь Вяземський знову писав кошовому отаману, щоб той при першій зручній нагоді відрядив таким же чином на Дунай, якщо можна, дві тисячі козаків, у крайньому разі, не менше тисячі. Від імені Імператриці князь обіцяв 10.000 карбованців, якщо піде дві тисячі чоловік, і половину тієї суми надіслав до війська. Іншу половину козаки мали отримати по прибутті на Дунай [64; 501, 66; 118-119, 97; 109]. Отримавши листа князя Вяземського, кошовий отаман у листі від 11 березня 1772 року до командувача Другої армії генерал-аншефа князя В.М.Долгорукова прохав відпустити човновим командам з армійських магазинів “провианта и артиллерии с принадлежностью” [97; 120]. Замість померлого від ран Якова Сідловського, командиром тисячної команди, яка відряджалась на Дунай, було призначено полковника Мандра. Другу тисячну команду, яка мала залишатись у пониззі Дніпра, очолив полковник Лега. В кожну команду було відряджено по 26 козаків від 38 куренів. Таким чином, човнові команди нараховували по 988 козаків [97; 124]. З Січі обидві команди вирушили 5 травня, а вже 7 травня полковник Лега, який супроводжував Мандра до Очакова і Кінбурна, писав у Кіш що: “поблизу Кинбурна чрез всю ночь стояли и пальбы с Очакова, с города и судов не слыхали” [66; 124]. Таким чином, команда Івана Мандра вийшла в Чорне море без будь-яких перешкод. 23 червня полковник Мандро доповідав Кошу, що під час шторму при Татар-Пунарській косі було розбито в друзки два човни і три козаки потонуло. 28 травня козаки прибули в Ізмаїл і стали під команду адмірала Ноліса, який виплатив запорожцям від імені Імператриці обіцяну суму і відшкодував збитки за розбиті човни [26; 297, 66; 124-125, 97; 132, 270]. В червні між російською і турецькою сторонами розпочалися переговори і бойові дії припинилися. 29 червня полковник Мандро доповідав Кошу, що він стоїть при урочищі Яссені за вісім верст від Ізмаїла і російське командування вимагає від нього човнів для різних експедицій. У посланому списку для поминання в Січовій церкві зазначено, що в його загоні було 26 убитих у бою і 74 померлих від ран та хвороб [66; 125, 98; 26-27]. У цей час загін Івана Мандра потрапив під команду обер-інтенданта М.П.Рябініна [64; 503]. В рапортах запорозького полковника Івана Дуплича (який очолив п’ятисотенну команду дунайців ) від 14 жовтня і 8 листопада говориться, що козаки стоять напроти Сілістрії в урочищі Шикирешли під командою генерал-майора Г.О.Потьомкіна і залишатимуться там до кінця перемир’я, тобто до 9 березня 1773 року [66; 126, 97; 192-193, 98; 234]. 30 вересня 1772 року кошовий отаман надіслав графу Рум’янцеву листа, в якому прохав надати човновим командам, що залишались на Дунаї, зимові квартири [98; 236].
В кампанію 1773 року Дунайська команда запорожців залишалась у віданні генерал-майора Потьомкіна. 21 березня загін полковника Дуплича був задіяний у бойовій операції біля Сілістрії. [40; 25-26]. 9 травня перед пошуком генерал-майора О.В.Суворова на Туртукая, граф Рум’янцев наказав запорожцям потривожити супротивника в інших місцях Дунаю. 10 травня під Туртукаєм Суворов мало не потрапив у скрутне становище. Турецька флотилія блокувала його загін з боку Дунаю. На допомогу Суворову Потьомкін вислав команду Дуплича на 20 човнах. “На половине пути казаки, выйдя из протока в реку, увидели неприятельскую флотилию, стоявшую при лагере на берегу Дуная. Казаки тот час же двинулись против турецких судов, которые отошли под защиту пушек турецкого лагеря” [40; 37-38, 11; 497]. Таким чином, загін Суворова міг без перешкод повернутися назад на лівий берег Дунаю. В донесенні Кошу від начальника першої п’ятисотенної команди запорозького полковника Герасима Коленка, даного 31 липня 1773 року, говориться, що крім невеликих зачіпок з ворогом, великі бої були 26 травня під Сілістрією, де полковника Дуплича було смертельно поранено і 11 червня в містечку Вітровці. В цих боях загинуло і померло від ран 43 козаки. В команді Івана Мандра було вбито 6 і поранено 50 козаків [64; 505, 98; 245-250]. 12 червня під час штурму Сілістрії російськими військами, команда Івана Мандра, залишивши частину козаків при човнах, вийшла на берег, вибила супротивника з прибережних шанців і, відігнавши від гармат, переслідувала і нищила ворога в самому форштаті [1; 131, 11; 498, 64; 505-506]. З рапорту генерал-майора Вейсмана до графа Рум’янцева від 13 червня 1773 року говориться, що: “в деле оставления неприятельского лагеря много способствовали запорожцы, которые выставили 38 своих лодок на Дунае со стороны реки, а при отступлении неприятеля поражали его во фланг” [40; 169]. Втрати запорожців під містом становили 7 убитих і 22 поранених [66; 128, 98, 255]. У липні-серпні 1773 року, коли російські війська діяли вже на правому березі Дунаю, запорожці стояли біля Гірсово під командою генерал-майора Милорадовича [64; 506, 98; 259]. З реєстру дунайської команди запорожців, складеного Іваном Мандром по прибутті на Січ після кампаній 1772 – 1773 років видно, що з 988 чоловік повернулося лише 788, (в числі яких було 5 полковників, 8 старшин, 2 ієромонаха, 4 дяка і 2 ктитаря) [98; 272].
На початку кампанії 1774 року дунайська експедиція складалась з 1197 чоловік і була поділена на дві команди. Першу команду очолював Іван Мандро, другу - полковник Кіндрат Гук. Ці загони забезпечували переправу російських військ на правий берег Дунаю [64; 507, 98; 312]. Після підписання 10 липня 1774 року Кючук-Кайнарджійського мирного договору, запорожці залишались на Дунаї у розпорядженні російського командування. Лише 15 вересня за розпорядженням головнокомандувача, генерал - поручик М.Ф.Каменський наказав запорожцям повертатися на Січ [66; 130-131]. По списку від 15 вересня кількісний склад обох команд становив 997 чоловік [98; 302]. 17 вересня команди І.Мандра і К.Гука вирушили додому. В ніч на 21 вересня на Чорному морі запорожці потрапили у шторм. Загибель спіткала 7 човнів з дев’ятьма гарматами і частину екіпажу [64; 507-508, 98; 284, 293]. В рапорті Івана Мандра і Кіндрата Гука до кошового отамана говориться, що Іван Мандро повернувся із своєю командою на вцілілих човнах водою і румом (берегом) добрався до Січі 14 листопада. Команда ж Кіндрата Гука пішки через Бендери, понад річкою Ягорлик і територєю Польщіз великими труднощами повернулася на Cіч лише 27 січня 1775 року [66; 131-132, 98; 147]. Дніпровська човнова команда запорожців на протязі кампанії 1773 – 1774 років під проводом полковника Герасима Малого стояла біля Кизого мису і постійно проводила пошуки проти ворога на лимані. В останні роки війни з боку Очакова і Кінбурна в останні роки війни турки активності не виявляли. Через це команда Г.Малого мала з ворогом тільки невеличкі зачіпки. Крім того, частина запорозьких човнів була задіяна командуванням Другої армії для перевезення різних вантажів. По закінченню війни команда залишалась на Кизому мисі до самого скасування Січі у 1775 році [105; 46, 49, 54-56, 65, 78, 81, 83].
Як показали події війни 1768 – 1774 років, особливостями тактики запорозьких піхотинців були раптовість удару, заманювання ворога в засідку, стрімкість атаки і зосередження вогню на найважливішому напрямі. Так, наприклад, коли в 1769 році команда Пилипа Стягайла вступила в бій з турецькою ескадрою в Костирських плавнях, запорожці зосередили вогонь по авангарду ескадри, де знаходився її командир. Це дало змогу відразу ж спантеличити ворога і не дати вступити в ближній бій усьому турецькому загону [30; 130]. Можливості запорозької флотилії в порівнянні з турецькими кораблями були дуже обмежені і тому козаки не могли вступати в довготривалий бій з ворогом і використовували природні фактори - темряву, туман, очерет, кущі, вузькі місця рік, їх повороти тощо. В бою команди Данила Третяка з Очаківською ескадрою, який стався 15 липня 1770 року, запорожці вдало заманили ворога до урочища Кизий мис і при сприятливих умовах вдарили по ворогу [64; 478]. Зразком воєнного мистецтва запорозьких піхотинців можна вважати пошук майора Беліча 25 вересня 1771 року, коли козаки за допомогою майстерно влаштованої засідки оволоділи турецькою ескадрою і розбили ворога на березі, не втративши при цьому жодного убитим або пораненим [54; 338]. Ця перемога стала можливою завдяки фактору раптовості, прицільному вогню і вдалому тактичному рішенню, а саме: охопленню ворога з обох боків. Бойові якості і військовий досвід запорозьких піхотинців дуже цінувався російським генералітетом. Так, в одному з ордерів до генерал-майора Вейсмана граф П.О.Рум’янцев писав: “поищите способов к одержанию поверхности над неприятелем, посоветовав с старшинами запорожскими, каким образом они лучше найдут возможным предприятие” [52; 91]. Розглядаючи документи, де говориться про хід боїв, у яких брали участь запорожці, кидається в очі те, що в боях козаки зазнавали мінімальних втрат, а то і зовсім ніяких, в той час коли ворог мав втрати величезні. Причинами таких успіхів були не тільки тактичні прийоми, перевага в озброєнні і презирство до смерті, а насамперед військова майстерність, яка відпрацьовувалась в кожному бійцю на протязі всього життя. Високий професіоналізм, який грунтувався на базі давніх козацьких традицій був головною причиною таких блискучих перемог. До того ж, бойові якості супротивника, яким були турки і татари, на той час був дуже низъким.
Збройні сили Туреччини майже на століття відставали від європейських. Регулярної армії в Османській імперії до початку XIX століття не існувало. Яничарський корпус у порівнянні з ХVІІ століттям мав набагато нижчий рівень [27; 47, 28; 14-18]. На флот набиралися люди іноді зовсім далекі від військової і морської справи, які тікали з кораблів при першій нагоді [28; 34-35]. Ополченці, з яких складалась армія Порти, були озброєні різноманітною зброєю і не знали лінійної тактики. Дисципліна в армії і на флоті була дуже слабкою. Турецька артилеріяскладалась з гармат різноманітних зразків і калібрів [27; 50-52]. Характеризуючи турецьких артилеристів, генерал-аншеф П.Панін у настанові до Другої армії, яку він очолював з 1769 по 1770 рік, писав: “канониры их с таким неискусством, что совсем не имеют способу орудия свои скоро не только по неприятелю нацеливать, ниже из стороны в сторону обращать, от чего пушки их по весьма редкому обращению в другие стороны и без всегдашнего нацеливания.стреляя большею частью всё по тому одному месту, по коему сперва начинают, огонь мало, или почти ничего неприятелю вреда не делают” [83; 64]. Як показали події 1768 – 1774 років, турецькі війська могли вперто оборонятися за укріпленнями своїх фортець, але на відкритій місцевості вони були безладним натовпом. “Самое и построение сего нашего неприятеля, — відмічав П.Панін, — не такое, чтобы они могли мушкетным огнём преодолевать, потому что строится он всегда в такие толстые фронты, из которых, кроме передних трёх человек, никому без убийства собственных людей из фузей стрелять никак не возможно, для чего сей неприятель и имеет обычай, из толстых своих куч выстрелив только малым числом передних людей по неприятелю а прочие — вверх для единого звуку, бросать потом свои фузеи по ремню за плечо и, выдернув короткие сабли или кинжалы, бежать прямо на предстоящий себе фронт с великим к приведению в ужас криком” [83; 62-63]. Що стосується татарського війська, то в цьому ж документі говориться, що: “ и самая большая часть его не имеет ни огненного, ниже и других настояще исправных к твердому поражению оружей, и главная их часть употребляет стрелы, что в зимнее время столь же слабы, что разве только на самом приближении ранить могут, копья ж у него большеючастью без железа, не заострены и обожженныя, коими на настоящее поражение убийственное применены бытъ не могут” [83; 61]. Виходячи з цього, не здається дивним, що 25 вересня 1770 року команда Данила Третяка “з рана до полудня” утримувала татарське військо разом в ханом під Кінбурном, доки не скінчилися усі набої [64; 48].
У ході російсько-турецької війни 1768 – 1774 років за вищезгадані подвиги запорозькі піхотинці були нагороджені імператорськи-ми грамотами, медалями і отримували грошові винагороди. Але з розвитком воєнних подій, значення запорозької флотилії на театрі бойових дій поступово зменшувалосъ.Так, якщо в кампанії 1769 – 1770 років Росія не мала флоту на Півдні і флотилія Січі була єдиною силою, що могла діяти проти ворога на воді лише в пониззі Дніпра, то вже в 1771 році у складі Першої армії було створено Дунайську флотилію, яка складалася з 67 гребних суден, а в складі Другої армії — Азовську флотилію, яка складалась з 10 великих “новоизобретенных” парусно-гребних суден, 2 бомбардирських суден, 5 парамів і 57 десантних човнів [11; 489-490]. На початок кампанії 1773 року до складу Азовської флотилії увійшли 6 фрегатів і 15 менших суден [40; 18]. У ході 1773 року біля Суджук-Кале, Тамані і Балаклави російські ескадри одержали блискучі перемоги над ворогом і змусили турків відмовитись від висадки десантів у Криму [11; 502]. Таким чином, в той час, коли російський флот на Дунаї та Азовському і Чорному морях постійно збільшувався, кількість плавзасобів запорозької флотилії на протязі усієї війни залишалась незмінною. Причиною тому було не гальмування з боку російського командування, яке, навпаки, було зацікавленим в збільшенні чисельності будь яких плавзасобів, а в можливості самої Січі. Справа в тому, що чисельність байдаків на Запорожжі на протязі всього існування Нової Січі була сталою. В ході кампаній Кошу іноді з великими труднощами доводилося збирати і комплектувати команди; особливо в останні роки війни [100; 3-4, 39, 42, 44]. До комплектування команд треба додати військове спорядження, гармати і провіант, які російське командування видавало з армійських магазинів дуже неохоче, а Січ не могла эабезпечити експедиції усім необхідним. Крім того, ворожі судна, які здобували у бою запорожці, передавалися до російських флотилій. Трофейні плавзасоби були для козаків не придатні, оскільки сам спосіб ведення ними бойових дій передбачав рухливість човна, непомітність для ворога, мобільність та злагодженість дій всього загону. Хоча іноді траплялися випадки, коли в разі необхідності запорожці використовували і трофейні судна [39; 218, 40; 169].
Отже, з вищесказаного видно, що на театрі бойових дій російсько-турецької війни 1768 – 1774 років, запорозька флотилія хоча й виконувала скромну роль, але зробила певний внесок у перемогу над Туреччиною. Військове мистецтво запорозького козацтва знайшло всебічний вияв як на воді, так і на суші. В ході боїв запорозькі піхотинці довели свою неперевершеність у військовій і морській справі, і були яскравим прикладом для своїх наступників — чорноморських і азовських козаків, які наслідували бойові традиції своїх попередників.

ДЖЕРЕЛА ТА ЛІТЕРАТУРА

1. Апанович О.М. Запорозьке військо як складова частина російської армії в другій половині ХVШ століття. // Наукові записки інституту історії АН УРСР.— К., 1953. — Т.5.
2. Апанович О.М. Збройні сили України першої половини ХVШ століття. — К., 1969.
3. Апанович О.М. Запорозькі форпости 1768-1774 років. // Український історико - географічний збірник.— К., 1971. — №1.
4. Апанович О.М. Не пропала їхня слава: передумови і наслідки скасування Запорозької Січі // Вітчизна.— К., 1990. — №9.
5. Апанович О.М.Розповіді про запорозьких козаків. — К., 1991.
6. Апостолова А. Запорожье, страна и народ. — Харьков. 1903.
7. Андриевский А. Дела касающиеся запорожцев с 1715 – 1774 гг. // Записки Одесского общества истории и древностей.— Одесса, 1886. — Т.14.
8. Анисимов Е.В. Россия в середине ХVШ века. — М., 1986.
9. Архив военно-походной канцелярии графа П.А.Рум’янцева-Задунайского. — СПб, 1865.
10. Архив Государственного совета. — СПб., 1869.— Т.1.
11. Бескровный Я.Г. Русская армия и флот в ХVШ веке. — М., 1958.
12. Буганов В.И., Буганов А.В. Полководцы ХVШ века. — М., 1992.
13. Военный энциклопедический словарь. — М., 1984.
14. Гайдамацький рух на Україні в ХVШ столітті. 3бірник документів. — К., 1970.
15. Гісцова Л.3.До портрета Н.Калнишевського. // Архіви України.— К., 1991. — №3.
16. Голобуцкий В.А. Запорожское казачество. — К., 1957.
17. Голобуцький В.0. Запорозька Січ в останні часи свого існування.1734 – 1775. — К., 1957.
18. Грушевский М.С. История украинского казачества: В 2т. — К., 1914, — Т.2.
19. Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие ХІ – ХІХ вв. — М., 1953.
20. Драгоманов М.П. Про українських козаків, татар та турків. — К., 1991.
21. Дружинина Е.И. Кючук -Кайнарджийский мир. — М., 1955.
22. Журнал военных действий армий её императорского величества 1769 – 1774 годов. — СПб., 1777.
23. Журнал второй армии 1771 года. — СПб., Б/д.
24. Історія Української РСР. — К., 1983. — Т.3.
25. Ищенко С.А. Война и военное дело у крымских татар ХVІ – ХVШ вв. — Ростов-на-Дону, 1989.
26. Кащенко А. Оповідання про славне військо Запорозьке низове. —Дніпропетровськ, 1991.
27. Клокман Д.Р. Фельдмаршал Румянцев в период русско-турецкой войны 1768 – 1774 годов. — М., 1951.
28. Клейнман Г.А. Армия и реформы в Османской империи. — М., 1989.
29. Кулиняк Д.І. Останній кошовий Петро Калнишевський. — К., 1991.
30. Лазаревский А.М. Запорожская реляция о победе над турецким флотом в Днепровских гирлах. // Киевская старина.— 1884. — Кн. 9.
31. Листи кошового отамана П.Калнишевського 1768 року про устрій Запорозької Січі // Пам’ятки України.— 1969. — № 3.
32. Мейер М.С. Османская империя в ХVШ веке. — М., 1991.
33. Мышецкий С.И. История о козаках запорожских. —М., 1847.
34. Мышецкий С.И. Описание Запорожской Сечи. — СПб., 1866.
35. Надхин Г.П. Память о Запорожье и последних днях Запорожской Сечи. — М., 1877.
36. Новицкий Я.П.Материалы для истории запорожских казаков. // Летопись Екатеринославской учёной архивной комиссии. — Вып.5. — 1909.
37. Петров А.Н. Война России с Турцией и польскими конфедератами с 1769 по 1774 год. — СПб., 1866. — Т.1.
38. Петров А.Н. Война России с Турцией и польскими конфедератами с 1769 по 1774 год. — СПб., 1866. — Т.2.
39. Петров А.Н. Война России с Турцией и польскими конфедератами с 1769 по 1774 год. — СПб., 1866. — Т.3.
40. Петров А.Н. Война России с Турцией и польскими конфедератами с 1769 по 1774 год. — СПб., 1866. — Т.4.
41. Петров А.Н. Война России с Турцией и польскими конфедератами с 1769 по 1774 год. — СПб., 1866. — Т.5.
42. Російський державний військово-історичний архів у Москві (РДВІА), ф.464, оп.17.
43. РДВІА, ф.464, оп.18.
44. РДВІА, ф. ВУА, спр.1826.
45. РДВІА, ф. ВУА, спр.1829.
46. РДВІА, ф. ВУА, спр.1838.
47. РДВІА, ф. ВУА, спр.1839.
48. РДВІА, ф. ВУА, спр.1852.
49. РДВІА, ф. ВУА, спр.1853.
50. РДВІА, ф. ВУА, спр.1859.
51. РДВІА, ф. ВУА, спр.1863.
52. РДВІА, ф. ВУА, спр.1877.
53. РДВІА, ф. ВУА, спр.1890.
54. РДВІА, ф. ВУА, спр.1925.
55. РДВІА, ф. ВУА, спр.1996.
56. РДВІА, ф. ВУА, спр.2220.
57. РДВІА, ф. ВУА, спр.2241.
58. РДВІА, ф. ВУА, спр.2243.
59. РДВІА, ф. ВУА, спр.2256.
60. РДВІА, ф. ВУА, спр.2270.
61. РДВІА, ф. ВУА, спр.2324.
62.Румянцев П.А. Документы. —М., 1952. — Т.2.
63.Рябінін-Скляревський О. Запорізькі бунти дунайців 1771–1774 рр.і початок Задунайського Коша // Науковий збірник УАН. — К., 1927.
64.Скальковський А.О. Історія Нової Січі або останнього Коша Запорозького. — Дніпропетровськ, 1994.
65.Скальковський А. Еврейский плен на Запорожье // Киевская старина. — К., 1884. — Кн.VIII.
66.Скальковський А.Дунайцы // Киевская старина. — К., 1885. — Кн.1.
67.Слабченко М. Паланкова організація запорозьких вольностей. — К., 1929.
68.Соловьёв С.М.История России с древнейших времен.— М., 1965.— Т.27
69. Соловьёв С.М.История России с древнейших времен.— М., 1965.— Т.28.
70. Соловьёв С.М.История России с древнейших времен.— М., 1965.— Т.29.
71.Тунманн. Крымское ханство.— Симферополь, 1991.
72.Усное повествование бывшего запорожца, жителя Екатеринославской губернии и уезда, селения Михайловки, Никиты Леонтьевича Коржа. — Одесса, 1842.
73.Франчук У. Як воювали запорожці. — К., 1917.
74.Центральний державний історичний архів (м Київ) (ЦДІАУК). ф.229, оп.1, спр.222.
75. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.226.
76. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.224.
77. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.232.
78. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.235.
79. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.242.
80. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.244.
81. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.246.
82. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.247.
83. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.248.
84. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.250.
85. ЦДІАУК, ф.229, оп.1,спр.254.
86. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.255.
87. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.256.
88. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.257.
89. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.260.
90. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.263.
91. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.264.
92. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.265.
93. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.268.
94. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.279.
95. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.283.
96. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.284.
97. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.285, ч.1.
98. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.285, ч.2.
99. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.286.
100. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.297.
101. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.300.
102. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.307.
103. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.308.
104. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.309.
105. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.323.
106. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.324.
107. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.325.
108. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.337.
109. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.338.
110. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.339.
111. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.345.
112. ЦДІАУК, ф.229, оп.1, спр.347.
Старый
 
Сообщения: 1789
Зарегистрирован: Пт июл 03, 2009 4:14 am

Re: Казаки на флоте.

Сообщение Старый » Вс сен 01, 2013 11:37 am

Адмирал Михаил Коронатович Бахирев
Егор Брацун
К 144 - й годовщине со дня рождения М.К. Бахирёва 30 (17) июня 1868 г.

«Вы мне доверяете?» В ответ галдят: «Доверяем! Доверяем!» — «А я вам не доверяю, — заявил Бахирев — до чего себя довели: царь от вас отрекся». М.К. Бахирёв во время февральской революции.

Русская история знает множество примеров талантливых полководцев, флотоводцев, атаманов, администраторов. Наверное, в меньшей степени историческая память сохранила для нас жизни и судьбы многих талантливых, но забытых мужей России на рубеже XIX – XX вв. Забвение памяти о талантливых и одарённых людях Российской Империи, прежде всего, нужно было для построения мифа коммунистическими историками об историческом пути нашей Родины в начале ХХ в. Миф этот, конечно же нужен для того чтобы показать «закономерность» прихода к власти уничтожителей и разорителей исторической России. Только сейчас, когда всё более и более приоткрываются для нас белые пятна истории, начинаешь понимать, отчего в советских историках было столько злобы, и почему они так боялись памяти, и даже просто упоминания и признания талантов русских полководцев, флотоводцев, подводников, авиаторов, конструкторов, словом всех тех, кто служил России и на благо России. Одним из таких людей был незаурядный и талантливый адмирал Русского Императорского Флота, происходивший из донских казаков – Михаил Коронатович Бахирев. Не стремясь писать о нём биографию, попытаемся приоткрыть для читателя только самые интересные и памятные страницы жизни Адмирала.
Адмирал Михаил Коронатович Бахирев, «Коронат», как звали его сослуживцы, был по происхождению из донских казаков. Он родился 17 июня (по другим данным 17 июля) 1868 г. в Новочеркасске, столице Всевеликого Войска Донского. После окончания семи классов Донской Новочеркасской гимназии поступил в элитное Морское училище, и своё первое офицерское звание мичмана получает в 1888 г. В следующем, 1889 г. мичман М.К. Бахирев начал службу в Сибирском флотском экипаже вахтенным начальником канонерской лодки «Бобр». Продолжил на транспорте «Амур» штурманом, а затем и старшим штурманом[1].
Сослуживец М.К. Бахирева контр-адмирал Владимир Константинович Пилкин, ставил М.К. Бахирева в один ряд с таким выдающимся адмиралом, каким был для своей эпохи А.В. Колчак, он писал: «Михаил Коронатович Бахирев и Александр Васильевич Колчак. Как непохожи они были друг на друга! Конечно, впрочем, было у них общее: Бахирев, ласково именуемый сослуживцами «Коронат», был по происхождению донской казак. В нем чувствовалась монгольская кровь — разрез глаз, скулы... Колчак, некоторые говорят, тоже татарин, другие — турок. Оба адмирала, по происхождению не совсем русские, были людьми глубоко русскими.
Бахирев был среднего роста, коренаст, несколько по-медвежьи неуклюж и косолап, что называется «неладно скроен, но крепко сшит». Одеваясь перед зеркалом, он улыбаясь говорил: «Есть еще красивые адмиралы в русском флоте», и смеясь добавлял: «А мой портной, Каплан, говорит — «трудно на Вас шить, Ваше превосходительство»[2].
Выбор Михаилом Коронатовичем флотской службы, можно сравнить с выбором кубанским казаком Вячеславом Матвеевичем Ткачёвым стези боевого лётчика в рядах Русской Императорской Авиации, оба они, являлись казаками, и добились значительных успехов в этих не совсем казачьих родах войск. Оба они жили практически в одно и тоже время, и оба прославились в тех областях службы, которым они себя посвятили. В.М. Ткачев, например, был первым Георгиевским кавалером от Императорской авиации.
В эпоху, когда М.К. Бахирев начинал свою службу, Флот наш был поистине одним из самых сильных, соперничающих и не уступающих ни в чём «передовым» морякам Англии и Франции. Тем более что русский Государь Александр III Миротворец не склонен был «миндальничать» с недоброжелателями России, где бы они ни были, и потому Флот не раз защищал русскую честь, даже если дело могло привести к началу боевых действий. Сам Государь не раз поднимал чарку на борту того или иного боевого корабля идущего в дальний поход и прямо наказывал русским офицерам беречь честь Андреевского флага, и матушки Руси. Например, в 1885 г. между Россией и Великобританией едва не произошла война, наши войска твёрдо обосновались в Пендинском оазисе, что угрожало позициям Великобритании в Афганистане и Индии. Англичане объявили мобилизацию. В это время, броненосный крейсер «Владимир Мономах» шёл из Суэца на Дальний Восток, за ним устремилась целая английская эскадра, во главе с новейшим броненосцем «Агамемнон», не желая в случай начала войны оставлять русский крейсер оперирующим на своих торговых маршрутах. Однако в Нагасаки и русские и англичане встретились, желая уничтожить «Владимира Мономаха» англичане думали схитрить, и ночью устремились на таран, и подняли сигнал: «Руль не исправен» в ответ на это русские моряки развернули орудия главного калибра на английский броненосец, и подняли сигнал: «В случай если вы не отвернёте, открываю огонь», руль «чудесным» образом стал исправным, и англичане отвернули. Утром британские моряки прислали парламентёра, офицера, который попросил извинений и пытался урегулировать ситуацию. В ответ на это командующий Тихоокеанской эскадрой, контр-адмирал Е.А. Кроун потребовал, чтобы англичане убирались из Нагасаки, чему они подчинились, уплывая, они играли русский национальный гимн «Боже, Царя храни!».
В январе 1898 г. М.К. Бахирева перевели на Балтику, но через год он опять на Дальнем Востоке. На канонерской лодке «Гиляк» Михаил Коронатович участвует в Русско-китайской войне 1900 – 1901 гг., именуемой так же Боксерским восстанием или восстанием Ихетуаней.
За мужество, проявленное при взятии фортов Таку (которые запирали союзным войскам путь на Пекин, по реке Пейхо, на выручку осаждённым иностранным посольствам) 4 июня 1900 г., лейтенант М.К. Бахирев был награжден орденом Святого Георгия IV степени.
Об этом стоит рассказать подробнее. Во время этого боя, канонерская лодка «Гиляк», у которой, даже не было броневого пояса, вела храбрую артиллерийскую дуэль с прибрежными хорошо укреплёнными китайскими фортами. В начале боя в «Гиляк» попал 203 мм китайский снаряд, однако канонерская лодка вела бой, не смотря на повреждение, команда потушила возникший пожар, подвела пластырь к пробоине, и через два с половиной часа корабль новь получил возможность двигаться. Потери команды составили 8 убитых и 48 раненых. Так же стоит отметить, именно благодаря мастерству комендоров «Гиляка» а так же комендоров канонерской лодки «Кореецъ» (той самой, что героически сражалась в паре с легендарным крейсером «Варягъ» в бою у Чемульпо 27 января 1904 г.) на фортах были взорваны пороховые погреба. Артиллерийский огонь с канонерок «Гиляк» и «Кореецъ» сыграл важную роль во взятии фортов Таку[3]. Во время описываемых событий на «Гиляке» отличился и лейтенант Михаил Коронатович Бахирев. За это он и получил своего «Егория» IV степени: «В воздаяние отличных подвигов храбрости, оказанных при занятии 4 июня 1900 года фортов в Таку». В.К. Пилкин писал об этом так: «Оба офицера, оба адмирала, Бахирев и Колчак, были георгиевскими кавалерами. «С нашим праздничком», — поздравлял Михаил Коронатович в дни орденского праздника сослуживцев — георгиевских кавалеров. Получил Бахирев Георгия за отличие при взятии китайской крепости Таку и всегда подчеркивал, что Таку — русская победа»[4].
После окончания Китайской компании и до начала Русско-японской войны, Михаил Коронатович проходит службу на будущих кораблях-героях морских баталий с Японией, крейсере «Россия», клипере «Джигит», броненосце «Наварин». 18 марта 1904 г. его назначают командиром миноносца «Смелый» в Тихоокеанскую эскадру, дислоцирующейся в Порт-Артуре. В это время командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал Степан Осипович Макаров назначал на боевые корабли только заслуженных, опытных и проверенных офицеров, так что это назначение говорит о степени доверия флагмана к лейтенанту М.К. Бахиреву. В ночь с 30 на 31 марта 1904 г. «Смелый» под командованием Михаила Коронатовича выходит вместе с миноносцами: «Сторожевой», «Страшный», «Расторопный», «Бесшумный», «Боевой», «Выносливый» и «Грозовой» в рейд к островам Эллиота, для поиска и уничтожения маневренной базы японского флота близ Порт-Артура. Миноносцы «Смелый» и «Страшный» шли концевыми кораблями. Стояла ночь, и в темноте оба миноносца и отбились от основного отряда. После безуспешных попыток найти свой отряд, лейтенант М.К. Бахирев приказал следовать с рассветом в Порт-Артур. Уже на подходе к крепости, на миноносце услышали выстрелы позади себя и повернули в их направлении. Это героически бился миноносец «Страшный», в одиночку с четырьмя миноносцами противника. Миноносец «Смелый» под командованием Михаила Коронатовича бросился на подмогу, однако был вынужден отступить к Порт-Артуру в виду численного преимущества неприятеля. На выручку уже шёл броненосный крейсер «Баян» а за ним и вся эскадра. Когда подошли к месту гибели «Страшного», успели подобрать только нескольких уцелевших матросов. Миноносец «Страшный» героически погиб. День 31 марта был омрачён для эскадры гибелью командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Степана Осиповича Макарова, на подорвавшемся на японской мине броненосце «Петропавловск».
В ночь на 2 мая 1904 г. миноносец «Смелый» под командованием Михаила Коронатовича сопровождал в тралящем караване вместе с миноносцами: «Скорый», «Сердитый», (которым в то время командовал лейтенант А.В. Колчак) и «Стройный», минный заградитель «Амур», который выполнял задание по постановке мин заграждения в прибрежных водах Порт-Артура, на минах которого 2 мая подорвались и затонули два японских новейших броненосца «Хатцузе» и «Яшима».
Миноносец «Смелый» не учувствовал в морском бою у Шантунга 28 июля 1904 г. Оставаясь в Порт-Артуре до конца осады, (во время которой месяц службы, считался за год Государевой службы) миноносец «Смелый» нёс дозорную и тральную службу, обеспечивая чистоту прибрежных фарватеров от неприятельских мин заграждения.
Осада Порт-Артура сделала из лейтенанта М.К. Бахирева прошедшего уже и Китайскую компанию, по-настоящему стойкого и выносливого офицера. Уже в середине декабря 1904 г., когда генералы Стессель и Фок поставили вопрос о предательской сдачи крепости, именно лейтенанту М.К. Бахиреву поручили возглавить отряд миноносцев и паровых катеров для прорыва блокады и разоружения в китайских портах, дабы сохранить миноносцы для будущего возрождённого Русского Императорского Флота. 20 декабря в самый канун сдачи крепости миноносцы «Статный», «Смелый», «Властный», «Сердитый», «Бойкий», «Скорый», а так же паровой катер «Ольга» под общим командованием лейтенанта Михаила Коронатовича Бахирева прорвали морскую японскую блокаду и достигли китайских портов, где и интернировались (разоружились) до конца компании. «Смелый» и «Бойкий» в германской военно-морской базе Цин-Дао, а все остальные миноносцы интернировались в китайском порту Чифу. Предприятие это имело важный духовный и моральный характер потому что, прорвавшиеся миноносцы увозили из Порт-Артура войсковые знамёна, секретные документы, и многие другие важные для Русской Чести реликвии, которые не должны были попасть к неприятелю.
12 февраля 1905 г. Михаил Коронатович был награжден Золотой Георгиевской саблей с надписью «За храбрость», «в воздаяние отличных подвигов храбрости и самоотвержения, оказанных в делах против неприятеля под Порт-Артуром». А в декабре того же смутного 1905 г. он произведен в капитаны 2 – ранга. Продолжая службу на Дальнем Востоке, Михаил Коронатович назначается в 1906 г. начальником Флотилии рек Амурского бассейна. Но уже в 1907 г. окончательно переводится на Балтику, командует минным крейсером «Абрек», миноносцем «Ретивый» и эсминцем «Амурец». В 1910—1911 гг. начальник 5-го дивизиона миноносцев Балтийского моря[5]. Во флоте России этого периода активно совершенствовался миноносный и торпедный флот, который доказал свою силу в будущих морских боях Первой мировой войны на Балтике и Чёрном море.
В 1911 г. Михаил Коронатович производится в капитаны 1 – го ранга и становится командиром новейшего броненосного крейсера «Рюрикъ». Стоит сказать, что тогда «Рюрикъ» (построенный в Англии фирмой «Виккерс») являлся самым мощным линейным боевым кораблём Русского Императорского Флота. Связано это было не с пресловутой «технической отсталостью» России, а с тем что «полуреволюционная» Государственная дума первого и второго созывов не сильно стремилась заботиться об обороне Родины, ставя свои эгоистические «политические цели» выше интересов русского народа. А потому боевые корабли вступали в строй уже в годы Первой мировой войны. Происходило это из-за фактического противодействия корабельностроительных программ в «Думах». Линейный крейсер «Рюрикъ» был флагманским кораблём командующего Балтийским флотом адмирала Николая Оттовича фон Эссена. Он, учтя уроки Русско-японской войны подготовил Русский Императорский Флот к предстоящей Мировой войне. А должность командира флагманского корабля это фактически должность начальника штаба командующего. А это говорит о многом, ответственность за образцовый порядок на корабле, и размещение штаба. Можно утверждать, что Михаил Коронатович Бахирев, был деятельным сподвижником Николая Оттовича фон Эссена в деле возрождения Флота, и стоял в одном ряду с Александром Васильевичем Колчаком, который так же принимал деятельное участие в этом процессе, вместе со многими другими морскими офицерами.
За время своей службы Родине и Государю М.К. Бахирев так и не обзавелся семьёй, всецело отдавая себя любимому флоту. Сослуживец, В.К. Пилкин вспоминал: «Михаил Коронатович был завзятый холостяк, но веселые морские дамы, по возможности с большими шляпками, веселили сердце холостяка. У него были дружеские отношения со многими. Но морские дамы на его сердце никаких атак не делали. Чувствовали, что это бесполезно. Завзятый холостяк, он любил «эпатировать» публику, громко рассказывая где-нибудь в театре во время антракта, что у него будто бы сбежала жена с драгунским корнетом и т. п.»[6].
После начала Первой мировой войны 24 декабря 1914 г. М.К. Бахирева «за отличие против неприятеля» производят в контр-адмиралы и назначают командующим 1-й бригады крейсеров Балтийского моря[7].
2 июля 1915 г. Михаил Коронатович командовал русскими силами в морском сражении у Эстергарна. Тогда, русский крейсерский отряд Балтийского флота до конца войны вывел из строя дальний немецкий минный заградитель «Альбатрос», так же серьёзно был поврежден броненосный немецкий крейсер «Роон». Быть может адмирал и не использовал всех своих возможностей для нанесения неприятелю более решительного урона, как об этом пишут иные военно-морские историки, но стоит учитывать всю сложность ведения морской войны в условиях туманной Балтики, и преимущества неприятеля в линейных судах, которые могли в любой момент появится на горизонте.
В декабре 1915 г. Михаил Коронатович принял 1-ю бригаду линейных кораблей. Её составили только что вступившие в строй русские дредноуты «Петропавловск», «Гангут», «Севастополь» и «Полтава». Это назначение так же говорит о многом, потому как поставить «абы кого» командовать новейшими дредноутами не могли по определению.
6 декабря 1916 г. Михаил Коронатович получил чин вице-адмирала. Над Россией сгущались сумерки, приближались смутные революционные события.
К начавшейся в Феврале 1917 г. смуте и измене Государю, адмирал, воспитанный и выросший в твёрдых понятиях о долге и чести отнёсся весьма отрицательно. Он не признал отречения Государя на совещании флагманов Балтийского флота, и открыто заявил об этом командующему флотом адмиралу Адриану Ивановичу Непенину. М.К. Бахирев был одним из тех высших командующих наряду с генералом графом Ф.А. Келлером, адмиралом А.И. Русиным, и иными офицерами, кто остался верен Государю. В.К. Пилкин вспоминал: «Когда разразилась революция, команды на митингах выбирали себе начальников. Посудили-порядили и выбрали себе Бахирева. По просьбе команды Михаил Коронатович вышел к ней на палубу и спросил: «Вы мне доверяете?» В ответ галдят: «Доверяем! Доверяем!» — «А я вам не доверяю, — заявил Бахирев — до чего себя довели: царь от вас отрекся». И спустился в каюту. Команда посудила, порядила, решила: лучшего не найдешь и другого не выбрала.
«Управляют Россией Советы рабочих и солдатских депутатов, — говорил Михаил Коронатович, — а следовало это дело поручить Совету флагманов и капитанов»[8]. Михаил Коронатович остался в строю, так как не хотел уходить из Флота в напряжённый момент борьбы с сильным немецким флотом.
Современный российский человек может себе только представить каких усилий, физических и моральных стоила служба своей Родине в период революционной разнузданности политиканов и просто революционных хамов. Когда тот или иной судовой комитет мог постановить идти ему в море или не идти, ставить мины на фарватере или не ставить, когда матросы умышленно портили торпеды и снаряды, когда офицера могли убить просто так. Нужно ли напоминать что в дни «бескровной» Февральской революции на Балтике было убито по разным оценкам от 300 до 400 самых энергичных и талантливых морских офицеров, командующего Балтийским флотом адмирала А.И. Непенина, военного губернатора Кронштадта адмирала Р.Н. Вирена, представителей славной морской династии Бутаковых, и многих-многих иных. Поэтому за верностью своему Государю, за словами верности, сказанными разнузданному революционному хаму, мы видим в лице Георгиевского кавалера, происходившего из донских казаков, храбрейшего и мужественнейшего человека, адмирала М.К. Бахирева. Это вызывало уважение даже у революционных матросов. В.К. Пилкин писал: «Михаилу Коронатовичу Бахиреву случалось также давать тумака. Но это были не жесткие тумаки и команда зла Бахиреву не помнила. Во время революции был на «Рюрике», которым прежде командовал Бахирев, митинг. Обсуждался вопрос, послать ли бывшему командиру приветствие по случаю годовщины боя, который имел адмирал Бахирев с немецкими крейсерами. Команда собралась на шканцах, а младший унтер-офицер Пастухов, лидер команды, левый соц. революционер, умный, хитрый, ловкий, интриган, добровольно вернувшийся после революции с каторги, специально для агитации, стоя в кругу команды, держал горячую речь. «Кулаки товарища Бахирева, — говорил Пастухов, — не раз по моей спине гуляли, но я вотирую послать приветствие». Приветствие при общем одобрении было послано»[9].
М.К. Бахиреву выпала честь командования Русским флотом, в последнем сражении «когда флот сражался под Андреевским флагом». Речь идёт о Моонзундской морской операции, когда превосходящие силы германского флота пытались уничтожить части морской и береговой обороны Рижского залива, они так до конца не смогли выполнить этой задачи, не смотря на всю пропасть революционного падения России, не смотря на всё разложение армии и флота. Не стремлюсь писать историю Моонзундского сражения, об этом написаны десятки исследований, сняты документальные и художественные фильмы. Хотелось бы только отметить ряд моментов.
Даже тогда, когда и армия и флот существовали только де-юре, такие лидеры, адмиралы и генералы, к числу которых относился и М.К. Бахирев могли совершать чудеса, даже и с разложившимся флотом и армией. Почему же сейчас нас хотят уверить в том что Российская Империя, наши Армия, Флот и Авиация, генералы и адмиралы, «не могли выиграть Первую мировую» когда победа была уже на пороге? Слово сослуживцу и очевидцу всех тех событий контр-адмиралу В.К. Пилкину, он вспоминал: «Другое «дело» Бахирева была защита им, уже в трудные времена революции, семнадцатом году, Рижского залива и Моонзунда. Ему были подчинены сосредоточенные там минная дивизия, «Цесаревич» и «Слава». Мною были посланы из Лапвика, где стояли еще «Андрей Первозванный», «Павел I» и «Рюрик», крейсера «Адмирал Макаров», «Баян» и «Богатырь», могшие пройти Моонзунд. Неприятель был, разумеется, много сильнее, но, главное, команды были уже не те. Так, заградитель «Припять», прежде ставивший мины под самыми дулами неприятельских пушек, вдруг в решающий момент отказался преградить, и туда, в тыл Рижскому заливу, прорвался неприятель. Батарея на Церели торговала с немцами, прислуга в конце концов разбежалась, и «Цесаревич» залпами двенадцатидюймовых орудий уничтожил мощное укрепление. Из Лапвика ночью были видны непрерывные молнии выстрелов боя, шедшего на Кассарском плесе и Моонзунде, но выстрелов слышно не было.
Обстановка сделалась тревожной когда было получено от командующего флотом адмирала Развозова, стоявшего в Поркалауде, что германский линейный флот идет, чтобы прорваться через передовую минную позицию в Финский залив и отразить наши силы в Рижском заливе и Моонзунде. Казалось, что предстоял неравный бой при защите передовой минной позиции. И вдруг было расшифровано предписание императора Вильгельма эскадре вернуться в свои порты. Чем было вызвано это распоряжение, мы тогда не знали. Не знаем доподлинно и теперь. Были сведения, довольно правдоподобные, что в командах германской эскадры, которые тоже были уже не те, что прежде, возникли волнения и беспорядки, которые и вызвали отказ от задуманной операции. У немцев оставалось воспоминание о трагической участи их миноносцев при прорыве к Балтийскому порту и почти всех погибших на минах.
Но под влиянием нависшей угрозы быть отрезанными, под впечатлением высадки немцев на Эзель и беспрепятственного их продвижения к Моонзунду, подбитой «Славы», потопленного «Грома» (на котором из 60 человек погибших 40 человек сами выкинулись за борт, когда лопнул буксир, поданный на «Гром»), на «Славе» команда висела гроздьями за бортом и ревела: «Товарищи, спасите!» — и кидались с высоты трехэтажного дома на подошедшие, чтобы снять людей, наши миноносцы, погибая, иногда попадая в вентиляторы. На «Баяне» офицеры с трудом заставили команду тушить пожары. И одновременно — отдельные случаи подвигов и геройства. Бахирев решил перейти в Лапвик.
Еще ночью потянулись из Моонзунда суда на север. «Новик» с поднятыми к небу лучами прожекторов указывал путь в Лапвик. «Цеппелин» сбросил безрезультатно несколько бомб. Авионы германцев неудачно атаковали уже в Лапвике «Баян» и «Макаров».
В Лапвик пришел командующий флотом адмирал А. В. Развозов, и состоялось нечто вроде военного совета флагманов и капитанов.
Я тихонько спросил моего брата, командира «Новика»: «Не слишком ли рано Коронат оставил Моонзунд?» Ответ был: «Если бы не Бахирев, в первый же день все бы разбежались».
На совещании было постановлено перейти на центральную позицию, а на передовой вести минную войну. Теперь мы знаем, что это было, может быть, слишком рано. Немцы выдохлись, потеряли на минах много миноносцев и тральщиков и не наступали»[10]. Не будь революции, вероятно М.К. Бахирев за этот бой вполне мог быть представлен к Ордену Святого Георгия 3 – степени… Сослуживец М.К. Бахирева контр-адмирал С. Н. Тимирев вспоминал: «Бахирев, один из лучших боевых начальников старшего поколения, всегда был образцом личной храбрости, служебной честности и исполнительности… О нём вспомнили лишь, когда нужно было спасти почти безнадежное положение, как это случилось в Моозунде в сентябре 1917…»[11].
М.К. Бахирев, представлял собою старую русскую морскую школу, к которой принадлежали такие выдающиеся адмиралы какими были Ф.Ф. Ушаков, М.П. Лазарев, П.Н. Нахимов, В.А. Корнилов, Г.И. Бутаков, С.О. Макаров, З.П. Рожественский, Ф.В. Дубасов, Г.П. Чухнин, Н.О. фон Эссен, А.В. Колчак и многие-многие другие, чьи имена ещё откроет История. Более 20 лет своей жизни Адмирал отдал морю. И если бы не гибель Империи, если бы не революция, сохранилась бы и эта морская русская школа. Давшая столько великих адмиралов, и не командовали бы тогда Балтийским флотом в годы Второй мировой войны заурядности вроде советского адмирала В.Ф. Трибуца, который ранее был помощником морского фельдшера, прославившегося тем что бросил десятки транспортов и кораблей потопленных немецкой авиацией, во время знаменитого Таллиннского перехода 1941 г. и сбежал в Кронштадт.
После Октябрьского переворота Адмирал, выйдя в отставку после фактического окончательного развала Флота жил в революционном Петрограде, не убоявшись ни самосуда, ни красного террора, ни арестов.
«Адмирал Бахирев погиб немного раньше Колчака. – писал В.К. Пилкин - Со времени Октябрьской революции он все предполагал пробраться на Юг и, донской казак, кажется, имел какие-то сношения с казачеством Добровольческой армии. Но это не удалось, и в 19-м г. он в Петербурге. Живет вместе с П. Н. Пленом где-то на Моховой. Он бодр и даже весел. В одном из романов той эпохи, «Тайна и кровь» Хрущева (?), Бахирев под другой фамилией выведен автором довольно прозрачно и очень симпатично. Нам удалось через одного из морских офицеров, находившегося на свободе в Петербурге в Промышленном комитете, переводить деньги для поддержки в голодное время моряков. Но вскоре и Бахирев и Пален были арестованы и заключены (на Шпалерной) в одну и ту же камеру. Плен, особо тяжело переживавший революцию и заключение, был выведен и, по-видимому, расстрелян. Бахирев через некоторое время освобожден. Он отказывался от попытки бегства, которую ему предлагали, в Финляндию. Многие обращались к нему за советом, что дальше делать. «Оставаться на своих местах и быть готовыми», — говорил он, ожидая и, может быть, подготовляя восстание. Когда было решено наступление ген. Юденича на Петербург, я уведомил Бахирева, что главком, вполне ему доверяя, заранее утверждает его распоряжения и все обещания, которые ему, в зависимости от обстановки, придется давать, будут исполнены по взятии Петербурга. По имеющимся сведениям, курьеру удалось доставить указанное сообщение. С<еверо>-З<ападная> армия, дойдя до преддверия Петербурга, захлебнулась... начав наступление с 12 000 чел., до Петербурга дошло только 4000. Восстание, которое бы поддержало наступление, не произошло. Население было терроризировано и не двигалось. «Севастополь» в Неве, обстреливая под Гореловом С<еверо>-З<ападную> армию, якобы по ошибке, положил несколько залпов в Красную армию. Сов<етское> радио сообщало об арестах. Среди арестованных было имя адм<ирала> Бахирева. Об этом было сообщено Верх<овному> правителю с просьбой взять заложников. Было дано знать в Лондоне и в Париже — с просьбой о заступничестве. Попытка выкупить Бахирева, для чего послан миллион, не удалась. Офицер, через которого ранее переводились деньги, миллион вернул и просил в будущем ни по какому поводу к нему более не обращаться. Так силен был террор. По-видимому, было какое-то подобие судебного разбирательства. На суде Бахирев будто бы сказал: «С телом моим вы можете делать что угодно, а душу мою вам не продам»[12]. Постановление коллегии ВЧК от 09. 01. 1920 гласило: «Бахирева Михаила… расстрелять, приговор привести в исполнение по особому постановлению Президиума ВЧК, оставив Бахирева в качестве заложника на случай террористических актов со стороны агентов белогвардейцев»[13].
А ведь если Михаил Коронатович уехал в начале 1918 г. на Дон, как бы могла сложиться его судьба? Как представитель высшего военного офицерства он, конечно же был знаком с П.Н. Красновым, и во время его атаманства вероятно занял бы пост морского министра Всевеликого Войска Донского, и вероятно получил бы должность командующего морскими и речными силами Дона. Однако история не знает сослагательного наклонения. Но по странному стечению обстоятельств П.Н. Краснов был в рядах Северо-Западной армии генерала-от-инфантерии Н.Н. Юденича осенью 1919 г., когда она едва не вязла революционный Петроград, после чего и был казнён М.К. Бахирёв. Военно-морской историк Сергей Данилов справедливо писал о забвении исторической памяти об Адмирале как о моряке: «В нашей стране Михаил Коронатович Бахирёв почти никому не известен. В снятом полвека назад историческом кинофильме «Балтийская слава» он присутствует, однако без имени и фамилии. В двухсерийной киноленте «Моонзунд» (в отличие от романа В.С. Пикуля) адмиралу совсем не нашлось места. Его рапорт о Моонзундском сражении оставался неопубликованным до 1998 года. До сих пор в его адрес раздаются обвинения в пассивности и неумении поднять дух подчинённых (Р.М. Мельников). В честь доблестного руководителя тяжелейшего Моонзундского сражения в нашей огромной стране не названо ни одного судна, ни одной улицы или набережной»[14]. Увы, даже История сохранила для нас лишь несколько крайне размытых и нечётких фотопортретов Адмирала…
В.К. Пилкин хороший друг М.К. Бахирева и морской министр Северо-западного правительства Н.Н. Юденича отмечал по поводу казни адмирала: «Когда С<еверо>-З<ападная> армия была уже ликвидирована стараниями англичан и эстонцев, которые за спиной ген<ерала> Юденича вели переговоры с большевиками о мире и не исполнили ни одного данного ими обещания (всюду обман, измена и трусость!), мы узнали, что распоряжением Зиновьева, бывшего когда-то железнодорожным вором на итальянских дорогах, а потом полномочным диктатором Петроградской коммуны, заключенные, переполнявшие тюрьмы, были все ликвидированы в одну ночь. В эту ночь был расстрелян адмирал Бахирев. Мы не знаем обстоятельств его расстрела и можем только о них догадываться, но быть уверенными, что он умер так же просто и не постыдно, как и жил.
Могилы обоих адмиралов, Колчака и Бахирева, безвестны. Мы знаем, что адм<ирал> Колчак был спущен под лед реки Ангары, адм<ирал> Бахирев зарыт где-то в Сестрорецке, на берегу залива, против Кронштадта. Оба славные моряка погребены «без церковного пенья, без ладана, без всего, чем могила крепка». Но память о них будет жить в сердцах их знавших, и любивших, и ими гордившихся русских моряков, а может быть, и вообще русских людей»[15].
Известно что именем М.К. Бахирева названа скала у о-ва Лисий, в заливе Находка, в Японском море. Скала Бахирева была нанесена на карту в 1890 г. в ходе описи залива с канонерской лодки «Бобр». Название скалы сохранилось до нашего времени[16].
Такая яркая личность, каким был М.К. Бахирев, ещё ждёт своего исследователя, в руках которого будут архивы и Дона и военно-морские архивы Санкт-Петербурга. Актуальным представляется более широкое изучение и освещение его службы на благо России. Увековечивание памяти о нём в родной для него Донской земле и увековечивание памяти как о талантливом моряке, отдавшем более 20 лет своей жизни морю и Русскому Императорскому Флоту. Память как о мужественном казаке, остававшемся верным Вере, Государю, Присяге и Родине.
http://www.proza.ru/2012/07/26/983
Старый
 
Сообщения: 1789
Зарегистрирован: Пт июл 03, 2009 4:14 am

Re: Казаки на флоте.

Сообщение Валерий Кравченко » Пн сен 02, 2013 5:08 pm

Попроси дембельскую фотку у Алексаедра и свою то же рядом поставь.
Казаки на флоте!!!
Кстати в твоей учебке теперь институт погранвойск, готовят погранцов моряков.

<[:)
Аватара пользователя
Валерий Кравченко
 
Сообщения: 1428
Зарегистрирован: Сб июл 04, 2009 10:16 am
Откуда: Екатеринодар
Национальность: казак

Re: Казаки на флоте.

Сообщение Семеныч » Пн сен 02, 2013 6:25 pm

Перепост с Казарлы
Отправлено 01 июня 2012 - 00:12
Периодически сканирую интернет по своей фамилии и вот неожиданность - троюродный племянник тоже служит на Флоте и как будто неплохо служит. Казак!
Из статьи:
Неожиданно раздается колокольный бой: раз, два, три.
— Вам повезло. Это звук морской реликвии — рынды, — улыбается Алексей и ведет меня к сигнальщику, отбивающему «склянки», или, проще говоря, корабельные часы. Спускаемся на палубу, на которой находятся столовая и кубрики личного состава. И вот так встреча! Вестовой командира, срочник Александр Колотнеча — наш земляк.

— Казак чувствует себя прекрасно и на суше, и в море. За время службы вроде не похудел, хотя талию не мерил, — шутит Александр.

Разговор поддерживает Алексей Бугорский. По-военному четко он докладывает, что в экипаже «Пытливого» 200 человек, среди них 13 кубанских ребят. Все они отличаются крепким здоровьем, так как выросли на благодатной земле. Саша служит хорошо. Зовут его на службу по контракту, но парень не соглашается. Александра не прельщает ежемесячное жалование, выросшее в десять раз, с 400 до 4 000 гривен (около двадцати тысяч рублей). Парня тянет на родину, он хочет продолжить обучение. С 1993 года сотни лучших призывников из Краснодара несли службу на «Пытливом».
Полностью статья здесь http://www.kubnews.r.../society/30358/

Еще дед двоюродный в Отечественную 7 лет на ЧФ, брат двоюродный 25 лет подводником на ДКБФ, сын старший на ЧФ, младший артиллеристом на БФ, через год внука на флот отправлю <[:)
Аватара пользователя
Семеныч
 
Сообщения: 546
Зарегистрирован: Чт июл 02, 2009 12:49 pm
Откуда: Кубань, станица Гостагаевская
Национальность: кубанский казак
Откуда родом: ККВ ст.Гостагаевская
Ресурсы: http://gostagay-150.ucoz.ru/

Re: Казаки на флоте.

Сообщение Валерий Кравченко » Вт сен 03, 2013 8:02 am

Представляю как на день ВМФ Гостагаевская дрожит.

<[:)
Аватара пользователя
Валерий Кравченко
 
Сообщения: 1428
Зарегистрирован: Сб июл 04, 2009 10:16 am
Откуда: Екатеринодар
Национальность: казак

Re: Казаки на флоте.

Сообщение Семеныч » Вт сен 03, 2013 9:18 am

Гудэ!!! <[:)
Аватара пользователя
Семеныч
 
Сообщения: 546
Зарегистрирован: Чт июл 02, 2009 12:49 pm
Откуда: Кубань, станица Гостагаевская
Национальность: кубанский казак
Откуда родом: ККВ ст.Гостагаевская
Ресурсы: http://gostagay-150.ucoz.ru/

Re: Казаки на флоте.

Сообщение 7-32-12 » Вт сен 03, 2013 9:35 am

7-32-12 ;)
Gebt Raum, ihr Völker, unsrem Schritt,
Аватара пользователя
7-32-12
 
Сообщения: 287
Зарегистрирован: Пн июн 17, 2013 9:57 pm
Откуда: Москва
Национальность: Greitung
Откуда родом: Дорос

След.

Вернуться в Новое время

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ Яндекс.Метрика