Последнее на сайте

Новости

Православный календарь






Гейманы

Все, что так или иначе связано с казачьими фамилиями.

Модераторы: Lis, Галина

Гейманы

Сообщение dzick » Пн сен 26, 2011 1:04 pm

ГЕЙМАН Александр (выкрест.)(?-?)(I колено) — уроженец ? , ? уезда, ? губ. Барабанщик (Л.С.)
Жена - ?, р. ? г. Сыновья: Василий, р. ? г. [Список дворян, внесенных в дворянские родословные книги Ставропольской губернии, Терской и Кубанской областей, с 1795 г. по 1 декабря 1912 г. Составлен Ставропольским депутатским собранием по постановлению очередного губернского собрания состоявшегося 16 декабря 1909 г. с. 17.] и Александр, р. ? г. (Л.С.)

II колено

Линия Александровичей

ГЕЙМАН Василий Александрович (выкрест)(1823-1878)(II колено) — личный дворянин, уроженец ?, ? уезда, ? губ. Полковник. Отец - Александр, р. ? г. Признан в дворянстве Определением дворянского собрания от 1864 г. мая 28, № ?. Определение утверждено указом Сената 1865 г. февраля 25 дня, № 880. Внесен во 2-ю часть дворянской родовой книги. Проживал в ?, ? уезда, ? губ. Мать - ? . р. ? г. Брат - Александр, р. ? г. (Л.С.)
Жена - ?, р. ? г. Сыновья: Георгий, р. ? г. и Василий, р. ? г. [Список дворян, внесенных в дворянские родословные книги Ставропольской губернии, Терской и Кубанской областей, с 1795 г. по 1 декабря 1912 г. Составлен Ставропольским депутатским собранием по постановлению очередного губернского собрания состоявшегося 16 декабря 1909 г. с. 17.]

ГЕЙМАН Василий Александрович (выкрест)(1823 - 1878) – уроженец станицы Келермесской, боевой генерал. Приняв участие в 1845 году, на Кавказе, в Даргинской экспедиции, Гейман был тяжело ранен в левое плечо. До 1861 г. Гейман участвовал во всех делах Кабардинского полка с горцами, причем в 1855 г. снова тяжело ранен. По замирении Восточного Кавказа Гейман перешел на правый фланг кавказской линии. В 1862 г., начальствуя Нижне-Абадзехским отрядом, овладел Даховским ущельем и аулом Хамыши. В течение 1863 г. Гейман, появляясь в самых неприступных и диких местах, приводил горцев северного склона Кавказа к повиновению. В 1864 г. за боевые отличия награжден орденом святого Георгия 4 степени. Перед началом русско-турецкой войны 1877 - 78 годов Гейман подал главнокомандующему записку "Военные соображения на случай войны с Турцией со стороны Кавказа", заключавшую весьма ценные указания. Под его начальством была взята штурмом, 5 мая 1877 г., крепость Ардаган, за что Гейман был направлен к Саганлугу на выручку Тергукасова , которому угрожал Мухтар-паша. Атака турецкой позиции на Зевинских высотах (13 июня) окончилась неудачно, но зато положение Тергукасова было облегчено. В боях на аладжинских высотах Гейман руководил атакой на Б. Ягны и занятием Авлиара и содействовал разгрому армии Мухтара-паши. Поставленный во главе войск, направленных для преследования Мухтара, он нанес 23 октября у Деве-Бойну решительное поражение соединившимся силам Мухтара и Измаила-пашей, но дал туркам время оправиться, вследствие чего не удался штурм Эрзерума (29 октября), и пришлось приступить к его блокаде; в войсках начался тиф, жертвою которого сделался и сам Гейман (Л.С.).
«…боевая служба Геймана началась лишь с 1845 г. (4, с.359), когда он принял участие в Даргинской экспедиции. И хотя за отличие в делах против горцев 14 августа 1845 г. он был произведен в подпоручики, награжден орденом Св.Анны 4 степени, шашкой с надписью "За храбрость" и удостоен "монаршего благословения" (в этой экспедиции Василий Александрович был ранен в левое плечо, вследствие чего ему Всемилостивейше было разрешено носить во всякое время вместо мундира - сюртук), это было значительно позже срока, указываемого информатором, и к событиям на Правом фланге Кавказской линии прапорщик Гейман отношения не имел. Но в оценке деятельности генерала в народной традиции определяющим выступает местный патриотический подход. На обоснование народной версии работают упоминания о приездах Геймана в станицу, рассказы о том, что он здесь пустил корни: "Генерал Гейман, када он освобождался от военных действий, так он заезжал сюда. Его внук тут родился. В станице Геймановской. Сийчас вот неизвестно, где его потомки находятся. В станице у нас его родственников никого тут нет. Это просто сына Геймана пригласили сюда, в станицу Геймановскую, так как были очень такого теплого горячего отношения к главнокомандующему фронтом во время освобождения Болгарии" (28). Видимо, народная версия повлияла и на составителей эмигрантского "Казачьего словаря-справочника", которые в статье о кубанском военачальнике времен гражданской войны генерал-лейтенанте Александре Александровиче Геймане сообщают, что он родился 26 августа 1866 г. в станице Геймановской (13, с. 129). В действительности А.А.Гейман родился в ст. Келермесской и лишь числился почетным стариком хутора Геймановский (24). В 1866 г. станицы Геймановской еще не было. Как считает С.И.Вахрин, она была основана около 1880 г.(5, с. 23). Но известно, что в 1866 г. Василий Александрович, сдав Севастопольский полк, был назначен помощником командующего войсками Кубанской области (4, с..359) и мог бывать в этих местах по делам службы. Одним из главных действующих лиц на Западном Кавказе Гейман становится лишь после 1860 г., когда с пленением Шамиля и окончательным покорением Восточного Кавказа главные действия были перенесены на правое крыло Кавказской линии. Здесь, действительно, главнокомандующий граф Н.И.Евдокимов поручал В.А.Гейману самые трудные и опасные военные операции, и именно Гейман поставил последнюю точку в Кавказской войне 21 мая 1864 г. Этот период в боевой жизни военачальника нашел отражение в песне, записанной Е.Передельским в конце XIX в.: "Да не воронья чернеют / По вершинам гор, / То черкесы в бурках черных / Строют свой завал. / Они строют, поспешают: / Гостей страшных ждуть. / Как за речкою, за Курсавкою / Русский отряд идет: / По-переду то идет храбрый Гейман / Ишо храбрей то ево / Князь Чеченский" (19, с.76). Локализовать и датировать поход в песне весьма проблематично: их в 1861-1864 гг. у Геймана было множество и часто приходилось пробиваться штыками через черкесские завалы на горных тропах. Правда, есть упоминание о речке Курсавке. Но зачин "Как за речкою" довольно традиционный и функционально призван служить для обозначения в тексте границы "своего" мира и "чужого", черкесского. Возможны и реальные топонимические привязки: на Ставрополье есть речка с таким названием. Но тогда не очень понятна связь с черкесами, завалом, отрядом, которым Гейман командовал только в Закубанье. Не исключено, что Курсавка - искаженное адыгское Къэрасу (Керасу), степная речка, впадающая в р. Фарс недалеко от аула Хатажукай (18, с. 102). В таком случае речь может идти о походе в Даховское ущелье, взятие которого было событием крупным и достопамятным на заключительном этапе Кавказской войны. "Доступ в Даховское общество был чрезвычайно труден, - писал участник и историк событий А.Л.Зиссерман, - нужно было пройти вверх по р.Фарс, теснинами, в которых несколько десятков человек могут задерживать целые отряды; нужно было перейти через гору Куашь, сильно укрепленную завалами и занятую неприятелем; местность, покрытую огромными лесами, в которых вьется тропинка, едва проходимая для людей" (12, с. 401). Произведенный в полковники В.А.Гейман командовал тогда войсками Нижне-абадзехского отряда. Эпитетом "князь Чеченский" назван, видимо, граф Н.И.Евдокимов. Ведь именно Евдокимов, прибыв в начале 1856 г. на главный театр военных действий, за два с половиной года покорил Большую, Малую и Нагорную Чечню, взял Ведено, загнал Шамиля в Гуниб и закончил войну на Восточном Кавказе, принудив грозного имама сдаться. О присутствии Евдокимова в отряде упоминают различные очевидцы, например В.Солтан: "Вслед за отрядом приехал без предварительной огласки граф Евдокимов, по обыкновению маскировавший неведомым своим отсутствием цепь предвзятого движения. Быть может, поэтому, даховцы, не ожидая скорого движения, не сделали отпора при занятии перевала. Граф, после своего приезда, тотчас же сделал рекогносцировку с несколькими батальонами к узкому лесистому спуску, куда неприятель успел уже собраться, и после довольно сильной перестрелки, где мы потеряли двух офицеров и нескольких нижних чинов, к вечеру возвратился в лагерь" (21, с. 384-385). Но, видимо, не только силою исторических обстоятельств народная традиция сводит двух военачальников вместе. Оба они были старыми "кавказцами" со всеми свойствами этого удивительного слоя русского офицерства, позволяющими традиционно рассматривать их в одном типологическом ряду. Интересно в этом контексте замечание А.Л.Зиссермана: "Василий Александрович Гейман, пока служил на левом крыле, остался типом старого боевого кабардинского офицера, который в деле отлично распоряжался цепью, не обращая внимания на свист пуль и гикания чеченцев, получил две или три раны, не причинившие ему особого вреда, а потому верил в свою счастливую звезду, а вне военного дела был мастер кутнуть, устроить пир на весь мир, с громом и треском, поставить последний грош ребром. С переходом на правое крыло и, особенно с производством в полковники и назначением командиром Севастопольского полка, он превратился в колонного начальника - совершенно в духе графа Евдокимова, т.е. такого, для которого нет ничего невозможного, где дело идет об исполнении какого-нибудь распоряжения, конечно, чисто военного. Что на левом крыле для Евдокимова были П.И.Кемпферт и покойные Мищенко и Баженов, то на правом были Гейман, казачий генерал Бабыч и некоторые другие, но особенно первый. "Хоть тресни да полезай", - этой солдатской поговоркой можно рельефнее всего выразить исполнительность Геймана, как колонного начальника. Будет ли голодно, холодно, будут ли непроходимые дебри и трущобы, в которых горцы могут отчаянно драться и нанести нам значительные потери, об этом он вовсе не думает; нужно достигнуть известной цели, указанной командующим войсками, вот путеводная нить: остальное пустяки. Таков был сам Евдокимов; благодаря этому Восточный Кавказ в три года пал перед неотразимой настойчивостью исполнителя предложений князя Барятинского, а через четыре года после - Западный Кавказ превратился в русскую область" (12, с. 400-401). В фондах РГВИА хранятся материалы интересной переписки В.А.Геймана с генералом Н.И.Евдокимовым, которые во многом характеризуют его как энергичного и деятельного военачальника. Так, в письме от 5 августа 1862 г. Василий Александрович пишет: "После замирения Курджипса как передового пункта, надобно будет действовать неутомимо и с полною энергиею, чтобы очистить угол реки Белой до самого перевала; без этого мы не можем ручаться за спокойствие нашей Линии. Я не знаю видов Вашего сиятельства на дальнейший ход наших военных действий, но если справедливы слухи, что, по недостатку денег, мы дальше не двинемся, то, по моему мнению, все наши труды пропадут даром" (25, л. 18-19). Храбрость, стремительность и щедрость Геймана воспеваются и в другой песне станицы Темижбекской, посвященной русско-турецкой войне 1877-1878 г.: "По горам, горам / По турецким по скалам / Орудийный звук несется: / Весь турецкий край дрожит, / А в нас слухи пронеслися: / Храбрый воин у нас Гейман / Закавказский наш орел, / Закавказский наш орел, / Мы все славимся по нем. / Он аулы разоряет / И всех турок не щадит; / А кто ему верно служит, / Таво щедро наградит. / Вынимает меч булатный, / Бежит прямо на завал; / Загремели ружья, шашки / Бьем мы турок наповал. / Пройдем горы и все воды, / И все темные леса, / Вспомним Бога и присягу, / Нам помогут небеса" (19, с.77). Эти качества настоящих "кавказцев" Гейман приобрел еще в молодости, именно они обеспечили ему большую популярность в среде солдат и рядовых казаков. Об участии в одном из своих первых боев генерал вспоминал; "Я был в белой фуражке; Максим (денщик - О.М.) меня догнал и, подавая черную, сказал: "наденьте этот картуз, а то, в лесу, белый - далеко виден". Признаюся я был не прочь переменить, но, посмотрев на солдат, как-то посовестился, хотя батальон имел шапки без чехлов, - и я остался в белой" (9, с. 317-318). Это чувство неловкости перед своими солдатами стоило тогда офицеру опасной раны: "Кто-то из старых солдат, обратясь ко мне, сказал: "ваше благородие, станьте за дерево, а то занапрасно вас убьют". Я возразил: "пустяки! виноватого пуля найдет". - "Да гляньте на дерево, ведь вам целят в голову; ваша белая фуражка в лесу далеко видна". Я невольно поднял голову вверх и назад, чтобы посмотреть, и действительно, выше головы все дерево было испещрено пулями, и тут же одна врезалась. Признаюсь, это меня покоробило; но стать за деревом уже не в моей воле; возможно ли, было исполнять совет, когда я первый раз в таком жарком бою, да еще командую ротою, и такими лихими солдатами, которых то и дело вытаскивают убитыми и ранеными, а целые или подшучивают друг над другом, или ободряют молодых, и без малейшей суеты, совершенно спокойно, стреляют, стараясь беречь патроны на критическую минуту. Я остался на месте и, смотря на этих героев, совершенно успокоился. После третьего выстрела я повернулся направо, чтобы выдернуть шомпол. В этот момент пуля попала мне в левое плечо" (9, с.320). М.И.Венюков, давая характеристику личности генерала, отмечал: "Природа наделила его превосходным качеством для начальника при таких условиях - блестящею храбростью и презрением к опасности, доходившим до того, что он намеренно выставлялся сам со спутниками, которых мужество хотел испытать на самых опасных местах; при этом сознание опасности не только не заставляло его терять голову, т.е. страшиться или лезть вперед, а напротив, делало его более чем когда-либо распорядительным и находчивым. Это была натура, напоминавшая французского маршала Массену, с тою разницею, что Массена вне боя был молчалив, а Гейман скорее болтлив. Две простреленные руки, которые он по очереди носил на повязке и это истинно боевое мужество привязывали к нему во время боя солдат" (6, с. 420). В своих корреспонденциях в "Новом времени" с кавказского театра русско-турецкой войны А.Н.Маслов также нарисовал образ Геймана, который служит прекрасным подтверждением слов казачьей песни "Храбрый воин у нас Гейман, / Закавказский наш орел". "Это довольно высокий, сухощавый человек, - писал А.Н.Маспов, - ходит и ездит, чуть сгорбившись и наклонив голову, обрамленную седыми баками. Взгляд решительный, смелый; черты лица правильныя, тонкие и красивыя; руки маленькие и всегда в перчатках. Военное дело любит страстно, безупречно храбр и, в случае нужды, наравне с солдатами подвергает свою жизнь опасности. Почти ни одно дело не обходится без того, чтобы Гейман показался в самом опасном месте в первой линии. Говорит мало, отрывисто и подчас грубо и резко, в выборе выражений не стесняется. Солдаты его любят и верят в него, и он, в свою очередь, верит в их стойкость и мужество. В своих подчиненных больше всего ценит храбрость. Кавказская армия обязана ему некоторыми нововведениями в строевом уставе, весьма важными в бою (атака цепями). Стремление атаковать "в лоб", на "ура", недостаточные рекогносцировки и вообще некоторое пренебрежение к противнику было причиной некоторых неудач Геймана. Он имел много общих с Блюхером черт: то же уважение к военной науке, та же огненно боевая натура и то же стремление "вперед" с малою оглядкою на обстановку" (7, с. 214). Итак, если даже офицеры сравнивали Геймана с полководцами Массеной и Блюхером, то неудивительно, что рядовые сподвижники военачальника воспевали его в своих песнях. Ю.М.Лотман называл подобное явление "фольклорностью поведения" (14, с. 272). Принадлежность к славной плеяде "кавказцев" означала обязательность определенных правил поведения, принципов, даже покроя одежды. Если государство рассматривало поведение офицера на войне как служение государственной пользе, а храбрость его - лишь как средство для достижения этой храбрости, то с позиций чести "кавказца" храбрость с ермоловских времен была самоцелью. Когда Гейман осуществлял свое поведение "генерала-солдата", создавалась легенда. Народная традиция строила ее по-своему, наделяя больные руки генерала булатным мечом - глубоким богатырским символом. Слова "он аулы разоряет" и "бежит прямо на завал" - скорее всего память о Кавказской войне. В Закавказье не было нужды разорять аулы, как это имело место в Закубанье, да и штурмовать приходилось не завалы, а крепости, иметь дело не с мелкими отрядами горцев, а с регулярной турецкой армией. Но кубанцы, воевавшие вместе с Гейманом, прошли через героику кавказских походов и оперировали привычными им понятиями. Возможно и отражение здесь реалий борьбы казаков с турецкими партизанами (См. ниже). Но все же, скорее всего, строфа "Он аулы разоряет / И всех турок не щадит" связана с представлениями о мотивах войны, которые объясняли в народе тем, что нехристи-турки стали бить и мучать христиан, склоняя последних принять мусульманскую веру (10, с. 97, 509). Основаны были такие представления на реальных фактах зверств турок. Так, корреспондент английской газеты на кавказском театре сэр Кемпбел, увидев как один из башибузуков, поймав женщину, заколол ее кинжалом, а другой резал ножом ребенка, обратил на это внимание турецкого главнокомандующего Мухтара-паши. Тот "спокойно и хладнокровно пройдя мимо", сказал, что "чем меньше будет христиан, тем меньше будет врагов у магометан" (17, с. 152). Близ местечка Сулейман-Хаджи было истреблено пять армянских деревень, а жители их были вырезаны. Немецкий корреспондент, прибывший на место преступления, так описывает эту картину: "Беременные женщины с распоротыми животами, грудные дети, посаженные на кол, полусожженные старики и обесчещенные девушки и мальчики встречаются сплошь и рядом целыми массами" (17, с. 153). Совершая подобные преступления, Мухтар-паша, его штаб и офицеры всей армии, а затем и правительство султана без стыда клеветали на русскую армию, распространяя слухи о ее жестокости по всей Европе" (17, с. 154). Народное негодование было направлено против турок-басурман: "Мешкать нам не время, / Нужно воевать, / Басурманов племя / Во полон забрать. / Они кожу драли, / Жгли они живых, / И на кол сажали, / Не жалея их. / Не давай пощады: / Залп и за штыки, / Бросимся на шашки, / Счеты коротки" (2, с. 130). Подвижничество Геймана и Казаков в песне было основано на вере в высшую правду. Благодать Божия вдохновляла воинов на подвиг не только духовный, но и телесный (10, с.523). Отсюда и упование в песне о Геймане: "Вспомним Бога и присягу: / Нам помогут небеса". М.А.Ильченко рассказывал: "Гейман возглавил на Кавказе здесь Фронт. И его фронт двигался в направлении Анкары, шоб нанести по столице Турции удар. Поэтому Гейман вносил в победу над турэцькими войсками в Болгарии очень большую лепту. Вот. Там командовали Гурко, Скобелев и другие генералы. Вот. А тут-то Гейман" (28). В этом тексте опять прослеживается удивительное влияние народной традиции на рассказчика. Несмотря на то, что М.А.Ильченко - учитель истории, он представляет В.А.Геймана чуть ли не командующим Кавказской армии, хотя им был Великий князь Михаил Николаевич, "забывает", что столицей Османской империи была тогда не Анкара, самим стремлением нанести удар по столице выдвигает генерала на первые роли в русско-турецкой войне 1877-1878 г. Строки "По турецким по скалам / Орудийный звук несется: / Весь турецкий край дрожит" наводят на мысль, что речь в песне идет о сражении на подступах к Ардагану. Тогда штурм обеспечила массированная артиллерийская подготовка, и в том числе - меткий огонь 5-й конно-артиллерийской батареи Кубанского Казачьего Войска (16). Главнокомандующий Кавказской армией тогда отметил: "Ардаган пал преимущественно от блистательного действия нашей славной артиллерии; все в восторге от ее меткого огня; на турок же он навел панику" (20, с. 207). Не случайно В.А.Геймана поэтически называли "витязь Ардагана" (3, с. 31), и его ведущая роль в этом сражении вполне могла стать сюжетом для складывания песни. Указывают на привязку к Ардагану и уже упомянутые строки: "Он аулы разоряет / И всех турок не щадит". Дело в том, что казачьи части в окрестностях Ардагана оказали большую помощь в борьбе с турецкими партизанами, которых Мухтар-паша решил использовать в тылах русских войск. Один из самых жарких боев разыгрался в июле 1877 г. в селении Дорт-Келяс. Часть турецких партизан засела в деревне и открыла огонь по ворвавшимся на улицы казакам Ейского и Полтавского полков. Тогда кубанцы подожгли сакли, и турки бежали, оставив на месте 34 трупа (16). Не исключено, что речь в песне может идти и о сражении на Аладжинских высотах, где кубанцы участвовали в атаке турецких позиций у горы Большие Ягны. Как сообщает сытинская "Военная энциклопедия", именно В.А.Гейман 3 октября 1877 г. "руководил атакой на Б.Ягны и занятием Авлиара, чем способствовал разгрому армии Мухтара-Паши" (7, с.214). В песнях и рассказах Гейман предстает легендарным героем, чуждым каких бы то ни было недостатков. Его деятельность, направленная на защиту национальных интересов, освящалась народным сознанием ("Нам помогут небеса"). Казаки подчеркивали справедливость генерала ("А кто ему верно служит, / Таво щедро наградит"), в решении хуторского сбора о зачислении А.А.Геймана отмечали, что он "является родным племянником столь славного в истории и памяти героя генерал-лейтенанта Василия Александровича Геймана, увековечение памяти которого и название хутора Геймановского" (27, л. 10). Офицерская среда воспринимала военачальника по-своему. Здесь преобладало личное отношение. А.А.Брусилов, участвовавший в русско-турецкой войне молодым поручиком, вспоминал, что Гейман, "отличившийся под Ардаганом и сплоховавший под Зевином" был очень обижен сатирическими стихами о Зевинском сражении корреспондента "Нового времени" Симборского и на последнего посыпались громы и молнии от высшего начальства. "Симборский, - писал автор мемуаров, - во время одной пирушки опять обмолвился по его (Геймана - О.М.) адресу:
Прощай, друзья. Схожу с арены,//Отдаться силе вое должны, //Я гибну - жертвою измены...//Измены - счастия войны.//Из шутки, сказанной вполпьяна,//Устроить пошлость и скандал//Не смог бы витязь Ардагана //Сумел Зевинский генерал.
После этого судьба нашего веселого, талантливого журналиста-корреспондента была решена окончательно: его выслали из пределов Кавказской армии, и русская публика была лишена возможности читать правдивые и талантливые статьи о войне" (3, с. 31). Еще более строг к Гейману М.И. Венюков. Ему, офицеру Генерального штаба, казались дикими некоторые кавказские выходки Геймана, направленные на поддержание дисциплины. Упомянув о дележе отбитого у горцев скота, Венюков пишет: "Одному солдату крайне понравился какой-то баран, с особенно длинною шерстью, годною на папахи. Он успел увести его "не в счет"; но тут же был пойман и подвергся свирепому наказанию. Гейман приказал держать его стоя я дал триста не розог, а конечно палок, тут же вырезанных в лесу. Несчастный сначала кричал, потом замолк, и только слышалось хлестание лоз, наведшее на всех ужас. Гейман стоял хладнокровно, с раздувшимися ноздрями, с налитыми кровью глазами и только изредка приговаривал: хорошенько!.. Непроходимая бездна легла с этой минуты между мною и им" (6, с. 420). Заметив, что во время боя мужество Геймана привязывало к нему солдат, Венюков уточняет: они "вне боя не любили его за жестокость, часто проявлявшуюся по самому пустому поводу, как я уже привел пример выше. В офицерском обществе он был довольно приятным собеседником, знавший немало холостых анекдотов; но его резкость, особенно когда он сердился, что случалось нередко, выходила нередко из всяких пределов приличия. Многие подчиненные и даже люди, равные с ним по положению, ненавидели его от души за нанесенные обиды, в которых он далеко не всегда извинялся. Отличный боевой офицер, он был плохим хозяином и вечно страдал безденежьем, даже когда командовал полком и отрядом, причем доходы его могли простираться от 20 до 25 тысяч рублей в год. Одно время в Севастопольском полку была распространена карикатура, где Гейман был изображен открывающим полковой ящик, из которого вылетают воробьи. Для контраста рядом изображен был ящик соседнего Кабардинского полка, туго набитый деньгами" (6, с. 420-421).. Впрочем, объективности ради М.И.Венюков указывает, что так было не только в России, но и в "просвещенной" Европе: "В 1879 году английский министр, аристократ, сын графа Дерби, Станлей требует у парламента сохранения в армии плетей и Парламент, собрание "просвещеннейших" законодателей в Европе, утверждает предложенный закон. Будем ли после этого удивляться, что какой-нибудь Гейман, не умевший написать правильно несколько строк и живший постоянно на биваках, так что в 40 лет от роду законно считал 42 года службы (год боевой службы считался в Русской армии за два обыкновенной), что он и ему подобные жалели о розгах" (4, с. 444). Народная традиция не обращает внимания на национальное происхождение В.А. Геймана, он "закавказский наш орел / Мы все славимся по нем". Термин "русский" имел характер не столько этнический, сколько конфессиональный и был синонимом слова "православный". Четкое осознание причастности к православной вере проявлялось в мирное время, но особенно во время войн и вооруженных конфликтов (10, с. 504). Гейман ведет в бой христолюбивое русское воинство, поэтому Казаки не сомневаются, в том, что он «русский» (кавычки мои – Л.С.) человек. "Просвещенная" среда более внимательна к этому. А.А. Брусилов, например, пишет: "Генерал Гейман был сыном барабанщика-еврея. Чтобы в то время прославиться и дослужиться до больших чинов, ему нужно было быть исключительно талантливым и умным человеком" (3, с. 31). Советский историк Н.А. Троицкий, указывая на засилье немцев в командном составе русской армии периода войны 1877-1878 г., называет среди них Геймана (22, с. 275). Оба автора не учитывают народных представлений, традиций служения российской государственности тех же немцев. Никаких ограничений по национальному признаку в России никогда не существовало, в том числе и для евреев. Они подвергались дискриминации не как евреи, а как люди, исповедующие иудаизм, единственную религию, приверженцем которой запрещалось быть офицеру; евреи-христиане никаким ограничениям не подвергались (8, с. 276). Брусилов, перешедший на сторону Красной армии, писал свои воспоминания в первые годы советской власти и нередко демонстративно подчеркивал теневые стороны царской России. Например, о настроениях перед русско-турецкой войной он писал, что "едва ли кто-либо был особенно воодушевлен мыслью идти драться за освобождение славян или кого бы то ни было, так как целью большинства была именно сама война, во время которой жизнь течет беззаботно, широко и живо, денежное содержание увеличивается, а вдобавок дают и награды, что для большинства было делом заманчивым и интересным" (3, с. 23). Широкое воодушевление всех слоев русского общества перед войной в пользу братьев-славян не нуждается в доказательствах. Беспочвенны обвинения и в принадлежности Геймана к немецкой касте в русской армии: в своих воспоминаниях генерал очень нелицеприятно говорит о прусской военной системе (9, с. 269). Подполковник Гроденфельд, командир 1-го батальона, куда прибыл служить молодой Гейман. отзывался о нем: "К нам прибыл новый офицер; должно быть дрянной: немецкий фамилия и ничего по-немецки не знает"(9, с. 260). Более близок к народному восприятию строгий судья генерала М.И. Венюков: "Герой Ардагана и Деве-Бойну, но и виновник Зивинского поражения, В.А. Гейман, несмотря на немецкую фамилию, был «Русский» (кавычки мои – Л.С.), православный, вовсе не знавший немецкого языка и даже не любивший немцев. Он был человек, по происхождению очень бедный, не получивший почти никакого образования, мало читавший, но мало-помалу приобретший в военных науках кое-какие практические знания, которые хорошо умел применять к делу" (6, с. 420). Казакам важно не еврейское происхождение Геймана, а то, что он вел их в бой и сложил голову за Отечество: "В расцвете сил... умирает в апреле тысяча восемьсот семьдесят восьмого года от холеры. И его под Карсом похоронили там. Там его могила находится. Служили вместе с ним и участвовали в войне (геймановские казаки - О.М.)" (28). Таким образом, жизнь и свершения генерала В.А. Геймана измерялись в казачьем сознании прежде всего мерками общенациональной значимости. Роль военачальника в борьбе с врагами России - важнейший показатель признания его имени в народе. Критерием оценки выступала храбрость героя, справедливость, готовность разделить с подчиненными тяготы походной жизни, беспощадность к хищникам-горцам и насильникам-туркам. Несмотря на элементы преувеличения, художественного вымысла, народная традиция в целом верно сохранила память о почти забытом ныне генерале, чье имя с гордостью называют казаки неприметной, но помнящей свои корни станицы.
_________________
Авраменко А.М. Достижения и недостатки двух новейших уникальных изданий по истории Кубани // Голос минувшего. - 1998. - №1-2.
Бигдай А.Д. Песни кубанских казаков / В редакции В.Г.Захарченко. Песни линейных казаков. - Т. II. - Краснодар, 1995.
Брусилов А.А. Мои воспоминания. - М., 1963.
Василий Александрович Гейман // Пчела. - 1877. - № 23.
Вахрин С.И. Биографии кубанских названий. - Краснодар; Армавир, 1995.
Венюков М.И. Кавказские воспоминания (1861-1863) // Русский архив. - М., 1880. - Кн.1.
Военная энциклопедия. - ПТб., 1912. - Т. VII.
Волков С.В. Русский офицерский корпус. - М., 1993.
Гейман В.А. 1845 год. Воспоминания В.А.Геймана // Кавказский сборник. - Т. III. - Тифлис, 1879.
Громыко М.М., Буганов А.В. О воззрениях русского народа. - М., 2000.
Дегоев В.В. Проблема Кавказской войны XIX в.: историографические итоги // Сборник русского исторического общества. - Т. 2. (150). - М., 2000.
Зиссерман А.Л. История 80-го пехотного Кабардинского генерал-фельдмаршала князя Барятинского полка (1726-1880). - Т. III. - СПб., 1881.
Казачий словарь-справочник. - Т.1 Репринт. воспроизв. изд. 1966 г. - М.. 1992.
Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII - начала XIX века). - СПб., 1994.
Матвеев О. Кавказская судьба генерала Геймана // Кубанский курьер. - 1991. - № 49.
Матвеев О. "Из-за гор, было, братцы, из-за крутых…" Кубанские казаки на Кавказском театре русско-турецкой войны // Казачьи вести. - 1998. - № 15-17.
Мегрелидзе Ш.В. Закавказье в русско-турецкой войне 1877-1878 г. - Тбилиси, 1972.
Меретуков К.Х. Адыгейский топонимический словарь. - М., 1990.
Передельский Е. Станица Темижбекская и песни, поющиеся в ней //Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 3. - Тифлис, 1883.
Русско-турецкая война 1877-1878 / Под ред. И.К.Ростунова. - М., 1977.
Солтан В. Военные действия в Кубанской области с 1861-го по 1864-й год. Походные записки // Кавказский сборник. - Т. V. - Тифлис, 1880.
Троицкий Н.А. Россия в XIX веке: Курс лекций. - М., 1997.
Харченко В., Харченко А., Кистерев А. Между Илем и Шебшем. Очерки истории Северского района Краснодарского края. - Краснодар, 1994.
Шкуро В.И. Имя на стене Кремлевского дворца // Казачьи вести. - 2000. - № 21-25.
Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). - Ф. ВУА. - Д. 6696. - Ч. 10 (3).
Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). - Ф. 396. - Оп. 1. Д. 10228.
Там же. - Д. 11277. Документ любезно предоставлен автору кубанским историком-архивистом В.И.Шкуро.
Полевые материалы Кубанской фольклорно-этнографической экспедиции 1999 года (ПМ КФЭЭ-1999). Станица Геймановская Тбилисского района Краснодарского края. Аудиокассета № 1769. Информатор Ильченко Михаил Александрович, 1924 года рождения. Материал любезно предоставлен автору этнографом-фольклористом В.В.Ворониным.

ГЕЙМАН Александр Александрович (выкрест.)(?-?)(II колено) — уроженец ?, ? уезда, ? губ. Отец - Александр, р. ? г. Признан в дворянстве Определением дворянского собрания от 1864 г. мая 28, № ?. Определение утверждено указом Сената 1865 г. февраля 25 дня, № 880. Внесен во 2-ю часть дворянской родовой книги. Проживал в ?, ? уезда, ? губ. Мать - ? . р. ? г. Брат - Василий, р. 1823 г., генерал. (Л.С.)
Жена - ?, р. ? г. Сын - Александр, р. 1866 г., генерал-лейтенант. (Л.С.)

III колено

Линия Васильевичей

ГЕЙМАН Георгий Васильевич (выкрест.)(?-?)(III колено) — дворянин, уроженец ?, ? уезда, ? губ. Отец - Василий Александрович, р. ? г. Полковник. Признан в дворянстве Определением дворянского собрания от 1864 г. мая 28, № ?. Определение утверждено указом Сената 1865 г. февраля 25 дня, № 880. Внесен во 2-ю часть дворянской родовой книги. Проживал в ?, ? уезда, ? губ. Мать - ? . р. ? г. Брат - Василий, р. ? г. [Список дворян, внесенных в дворянские родословные книги Ставропольской губернии, Терской и Кубанской областей, с 1795 г. по 1 декабря 1912 г. Составлен Ставропольским депутатским собранием по постановлению очередного губернского собрания состоявшегося 16 декабря 1909 г. с. 17.]
Жена - ?, р. ? г. Сын - Василий, р. 1887 г. (Л.С.)

ГЕЙМАН Василий Васильевич (куб.)(?-?)(III колено) — дворянин, уроженец ?, ? уезда, ? губ. Отец - Василий Александрович, р. ? г. Полковник. Признан в дворянстве Определением дворянского собрания от 1864 г. мая 28, № ?. Определение утверждено указом Сената 1865 г. февраля 25 дня, № 880. Внесен во 2-ю часть дворянской родовой книги. Проживал в ?, ? уезда, ? губ. Мать - ? . р. ? г. Брат - Георгий, р. ? г. [Список дворян, внесенных в дворянские родословные книги Ставропольской губернии, Терской и Кубанской областей, с 1795 г. по 1 декабря 1912 г. Составлен Ставропольским депутатским собранием по постановлению очередного губернского собрания состоявшегося 16 декабря 1909 г. с. 17.]

Линия Александровичей

ГЕЙМАН Александр Александрович (выкрест)(1866-1939)(III колено) - род. 26 августа 1866 г., ст. Келермесской; племянник Василия Александровича, генерал-лейтенант. От двадцатилетнего возраста, по¬сле производства в чин хо¬рунжего, всю долгую воен¬ную службу провел с кубан¬скими пластунами. Во время Первой Мировой войны, ко¬мандовал 2-м Кубанским пластунским батальоном и 2-й Кубанской пластунской бри¬гадой, во время борьбы за Казачью Идею. В 1918 г. под Майкопом между гор, на од¬ном из казачьих хуторов об¬разовал повстанческий центр, куда стали собираться Каза¬ки, готовые к бою с красны¬ми. С ними помог Кубанцам овладеть Майкопом. На Ку¬бани ген. Г. был одним из редких в то время старших казачьих начальников, под¬держивавших Кубанскую Ра¬ду в борьбе с Деникиным за отдельную Кубанскую ар¬мию. Находясь от 1920 г. в эмиграции, он, не в пример другим генералам, был лоялен по отношению к национальному порыву Вольных Казаков и печатался в их бо¬евом журнале «Вольное Ка¬зачество». Среди Казаков-эмигрантов в Югославии он слыл за блестящего знатока казачьего прошлого, был за-нимательным рассказчиком и выделялся своей культур¬ностью. На темы о казачьем мирном и военном быте он напечатал много рассказов также в журналах «Казачьи Думы», «Казачий Путь», «Пути Казачества». Болел астмой и, умер очень нужда¬ясь, на койке сербского стар-ческого дома города Великая Кикинда в 1939 г.
ГЕЙМАН Александр Алек¬сандрович — род. 26 августа 1866 г. в ст. Геймановской ККВ. Окончил Тифлисский кадетский корпус, 3-е Александровское военное училище (1885), Офицерскую стрелковую школу (1912). В Великую войну полковник, командир 14-го, 8-го, 2-го Е.И.В Великой княжны Ольги Николаевны Кубанских пластунских батальонов, генерал-майор (1916), начальник 3-й Кубанской пластунской бригады (1917). Во ВСЮР и Русской Армии, командир Майкопского отряда, начальник 2-й Кубанской пластунской бригады, генерал-лейтенант (1918). В эмиграции. Умер в 1939 г. в старческом доме в Великой Киекинде (Югославия). (Ф.И.Елисеев. С Корниловскм конным)

ГЕЙМАН Александр Александрович (1866-1939). Полковник (16.12.1914). Генерал-майор (08.1916). Генерал-лейтенант (08.1919). Окончил 3-е Александровское училище (1885). Участник Первой Мировой войны: командир 14-го и 8-го Кубанских пластунских (пехотных) батальонов, 12.1914—09.1915. Командир 2-го Кубанского пластунского батальона, 09.1915—02.1917. Командир 3-й Кубанской пластунской бригады, 03 — 12.1917; привел (02.1918) 3-ю Кубанскую пластунскую бригаду на Кубань. В Белом движении: сформировал отряд восставших казаков Майкопского отдела (04.1918) и начал борьбу с Советской властью и Красной армией, 06—11.1918. Командир 2-й Кубанской пластунской бригады, 11.1918 — 11.1919. В Русской армии Врангеля (Крым) должности не получил. В эмиграции с 1920 г. — в Сербии.

IV колено

Линия Георгиевичей

ГЕЙМАН Василий Георгиевич (выкрест)(14.11.1887, Темир-Хан-Шура — 14.03.1965, Ленинград)(IV колено) - историк, палеограф, археограф, источниковед, в ПБ 1918—1937, 1945—1963. Из дворян. Отец — служащий, ст. сов. (статский советник), мать — учительница. Муж З. Г. Кухаренко. Обучался в Училище правоведения в качестве кавказ. пансионера. В 1906 поступил и в 1911 окончил юрид. фак. Петерб. ун-та. Был оставлен без стипендии при каф. истории рус. права для подгот. к проф. званию. Ученик акад. М. А. Дьяконова. В 1911 поступил на службу в Гос. банк. Летом 1913 путешествовал по Англии, Бельгии, Франции, а в 1914 совершил поездку в Турцию, Грецию, Египет. Интерес к ист. источ., проявившийся уже в дипл. работе "Об источниках 21 и 22 главы Уложения 1649", заставил Г. поступить в 1912 в Археол. ин-т, где он изучал палеологию, археографию и дипломатику. Окончил в 1914. С 1914 служил в армии, вольноопределяющимся Павловского полка, рядовым в команде связи. Участвовал в Брусиловском прорыве, получил Георгиевскую медаль и Георгиевский крест 4-й степени. Был ранен и по болезни глаз освобожден в февр. 1917 от воен. службы. По демобилизации вновь служил делопроизводителем в Гос. банке, продолжал работать здесь и после Окт. революции до авг. 1919. Желая работать по специальности над источ. по рус. истории, Г. 23 марта 1918 поступил в ПБ по рекомендации М. А. Дьяконова, имея в виду работу в Рукоп. отд-нии. Однако из-за отсутствия в Отд-нии вакансий Г. был определен в канц. Б-ки, где занимал последовательно должности делопроизводителя, правителя дел, уч. секр. Одновременно в 1919—20 служил в ЦКГБ, с 1920 по 1925 был уч. секр. ВКБ ПБ. В 1919—21 вновь состоял оставленным при ун-те для подгот. к проф. званию, а затем был ассист. по каф. истории рус. права. В мае 1919 переведен в Рукоп. отд-ние мл. пом. б-ря, где затем занимал должности ст. пом. б-ря, с 1927 — гл. б-ря. В период работы в ПБ Г. с 1925 состоял внештат. сотр. Археогр. комис., преобразов. затем в Ист.-археогр. и потом в ЛОИИ АН СССР. В 1930 переведен в штат. сотр., с 1934 — ст. науч. сотр. В 1935 утвержден в уч. степени канд. ист. наук без защиты дис. В 1937 полностью сосредоточился на работе в АН, уволившись из ПБ. В 1942—45 находился вместе с ЛОИИ в эвакуации в Ташкенте. С 16 июня 1945 вновь зачислен на пол-оклада в ПБ с возложением обязанностей зам. зав. Отд. рукоп., оставаясь на осн. работе в ЛОИИ, с 1952 перешел полностью в Б-ку. В общей сложности работал в АН 27 лет. В ЛОИИ нек-рое время был уч. секр., зав. арх. ин-та. В 1946—49 Г. вел занятия по палеографии на ист. фак. ПБ. Возвратившись в Рукоп. отд., Г. возглавил группу древнерус. рукоп. кн. При его участии и под его руководством были описаны крупнейшие собр. рукоп. кн. Кирилло-Белозерского монастыря, Михайловского, Тиханова, Колобова; осн. собр. рукоп. кн. (4-й разд.— история). Продолжалось описание грамот: "Собрание грамот А. С. Орлова: (Крат. описание)" // (Тр. ГПБ. 1957. Т. 1 (4), совм. с В. И. Пшивановой); ""Юрнал" вице-адмирала Я. С. Барша за 1707—1740 гг." (Сб. ГПБ; Л., 1954—55. Т. 2—3). Г. участвовал в сост. каталога рукоп. по истории Ленинграда (Л., 1954), редактировал "Каталог рукописных материалов о войне 1812 года" (сост. Л. А. Мандрыкина, Т. П. Воронова. Л., 1961.); "Каталог фонда М. М. Сперанского" (сост. М. Я. Стецкевич. Л., 1962). Помимо занятий в Рукоп. отд. Г. активно участвовал в решении общебибл. вопросов. В 1920—23 избирался от библ. работников чл. К-та Б-ки, а как представитель К-та в 1921—22 состоял чл. Правления Б-ки и был секр. Правления, и. о. секр. ред. "Сборников РПБ". В 1925 — чл. бюро Науч. совещаний ПБ. В 1924 был включен в ударную группу по сост. указ. к "Отчетам ИПБ". Как представитель Б-ки участвовал в работах II Всерос. конф. науч. б-к, Всерос. и Всесоюз. съездов арх. деятелей. Участвовал в работе аспирантуры ПБ. Состоял чл. О-ва древней письменности, О-ва библиотековедения. С нач. деятельности Г. в Рукоп. отд-нии на него была возложена работа по приемке и описанию рукоп. собр. Б-ки Петерб. духовной акад., переданной ПБ. Помимо собств. двух собр. рукоп. Духовной акад. в этот фонд входило собр. рукоп. древнейшей рус. б-ки — Новгородского Софийского собора и не менее значит. собр. рукоп. Кирилло-Белозерского монастыря. Кроме того в этот же фонд входило неразобр. собр. грамот Н. К. Зинченко. С описания этого собр. грамот и публ. нек-рых его док-тов началось важное направление науч. работы Г.— создание карточ. каталога актов и грамот Рукоп. отд-ния и послед. его публ. Нач. этой работе положил А. И. Андреев, в 1923 опубл. "Летописи занятий Археогр. комис." (Вып. 32) и отд. брошюрой "Краткую опись грамот, хранящихся в рукописном отделении Российской публичной библиотеки". Г. совместно с Е. Э. Гранстрем был сост. вып. 2—5 "Краткой описи грамот…" (Л., 1951—60), вкл. 1700 грамот 1269—1660. Г. принимал арх. М. Горького, впоследствии переданный в Музей М. Горького, и участвовал в его описании. В 1925 совершил археогр. экспедицию на Онегу на Кий-остров и привез оттуда рукоп. Онежского Крестного монастыря. В 1929 ездил за рукоп. в Усть-Сысольск и Устюг Великий. Г. занимался учетом комплектования и выдачи рукоп. читателям. Он составил схемы текущих поступлений за 1917—32 и схемы кол-ва выдач рукоп. читателям Отд. за эти годы. Результатом работы по принятию и изучению новых поступлений в ОР стал "Краткий отчет рукописного отдела за 1914—1938 гг.", науч. ред. к-рого был Г. С перерывом 1937—45 Г. прослужил в ПБ 37 лет. Уволился из Б-ки с 1 июля 1963 в связи с переходом на пенсию. Г. авт. 48 науч. работ. Печатался в журн. и сб. "Начала", "Дела и дни", "Рус. ист. журн.", "Ист. журн.", "Тр. ЛОИИ", "Тр. Археогр. комис.", "Тр. ГПБ", "Тр. по археогр.", "Летопись занятий Археогр. комис.", "Ист. сб.", "Сб. РПБ", "Проблемы источниковедения" и др. Работы Г. охватывают вопросы археографии, истории Древ. Руси, истории развития мануфактуры в России, соц.-экон. истории России XVII в., истории народов СССР. Участвовал в крупных коллектив. иссл. и публ. док-тов: "Крепостная мануфактура в России" (Л., 1930. Ч. 1); "Материалы по истории Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР" (Л., 1932. Ч. 1); "Правила издания документов XVI—XVII вв." (М., 1936); "Правда Русская" (М.; Л., 1947. Т. 2); "Грамоты Великого Новгорода и Пскова" (М.; Л., 1949). Моногр. иссл. о мест. самоупр. Белозерского края осталось незавершенным, опубл. только небольшая часть его. Г. подготовил к изд. "Псковская судная грамота" (не опубл.). Осталась неопубл. и докт. дис. "Управление русских городов в XVII в.", над к-рой Г. работал в кон. 40-х. Награжден медалями "За оборону Ленинграда" и "За доблестный труд в Великой Отеч. войне 1941—1945". Похоронен на Успенском кладб. в Парголово.
Соч.: Описание рукописей М. Горького. Вып. 1. Художественные произведения / Под ред. С. Д. Балухатого // Описание рукописей ГПБ. М.; Л., 1936; Краткая опись древнерусских грамот, хранящихся в Отделе рукописей Гос. Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Вып. 2—4 // Краткий отчет о новых поступлениях за 1939—1946. Л., 1951; … за 1947—1949. Л., 1952 (в соавт. с Е. Э. Гранстрем); … за 1950—1951. Л., 1953 (в соавт. с Е. Э. Гранстрем); Каталог древнерусских грамот, хранящихся в Отделе рукописей Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, 1647—1660 гг. Л., 1960 (в соавт. с Е. Э. Гранстрем). Библиогр.: Хронологический список трудов Василия Георгиевича Геймана / Сост. Л. И. Бучина // Вспомогат. ист. дисциплины. Л., 1968. Т. 1. Лит.: Памятная книжка Имп. училища правоведения на 1905—1906 гг. СПб., 1905; Алексеев Ю. Г. Василий Георгиевич Гейман (1887—1965) // Вспомогат. ист. дисциплины. Л., 1968. Т. 1; СБф. 1989. № 4. ИБ ГПБ. 1957. № 9/10 (28/29); История ПБ; ПБ в печати. 1988; 1996. Арх.: ОР РНБ. Ф. 1133; Ф. 120, д. 220; Арх. РНБ. Ф. 10/1 (1917, 1945); Ф. 4, оп. 2, 1930, д. 4; Пр. и расп. 1917—24; ЦГАЛИ СПб. Ф. 97, оп. 1, д. 4, 5, 63, 64, 126, 127, 157, 180, 252. Иконогр.: Вспомогат. ист. дисциплины. Л., 1968. Т. 1.
Н. А. Дворецкая
Примите мой труд, если надо то отругайте да только не очень, ведь когда делают первые шаги, то всегда спотыкаются. Не могу судить о достоинствах, но чего хотелось, то произошло… Что касается моей работы, то это не сборник, а только «материалы» (А. Бигдай)
Аватара пользователя
dzick
 
Сообщения: 363
Зарегистрирован: Ср мар 09, 2011 10:01 pm
Откуда родом: Кубань

Re: Гейманы

Сообщение dzick » Вс июн 30, 2013 1:49 pm

129.jpg
Гейман Василий Александрович
129.jpg (18.24 КБ) Просмотров: 1581
Примите мой труд, если надо то отругайте да только не очень, ведь когда делают первые шаги, то всегда спотыкаются. Не могу судить о достоинствах, но чего хотелось, то произошло… Что касается моей работы, то это не сборник, а только «материалы» (А. Бигдай)
Аватара пользователя
dzick
 
Сообщения: 363
Зарегистрирован: Ср мар 09, 2011 10:01 pm
Откуда родом: Кубань


Вернуться в Фамилии

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ Яндекс.Метрика